Без страха и упрёка 2 - Андрей Борисович Земляной

Нино Теймуразовна положила вилку. Она успела заметить, как напряглась Целиковская, когда муж заговорил о службе, и как сам Штурмин даже не изменил позы. Он не старался показать храбрость и не наслаждался собственной дерзостью. Для него граница действительно существовала, и должность собеседника ничего в ней не меняла.

После этого Берия к службе не возвращался. Они ещё говорили о джазе, кино и песнях Штурмина. Нино Теймуразовна почти не вмешивалась, но слушала внимательно. Один раз Цфасман выстучал пальцами по столу ритм из фильма, Алексей сразу подхватил его, добавив вторую партию, и Нино Теймуразовна безошибочно продолжила рисунок.

— Вы играете? — спросил Алексей.

— Когда-то училась, — ответила она с улыбкой. — Но достаточно, чтобы услышать человека, который держит в голове сразу несколько ритмов.

— Я думал, мы просто стучим по столу.

— Вы многое называете проще, чем оно есть, Алексей Иванович, — заметила Нино Теймуразовна. — Не упрощаете, а словно маскируете за словесными конструкциями истинную сложность.

Примерно через час Берия поднялся.

— Благодарю за общество, товарищи, — сказал Лаврентий Павлович. — Было интересно.

Нино Теймуразовна тепло попрощалась с Орловой и Целиковской, затем протянула руку Алексею.

— Надеюсь ещё услышать ваши песни, — сказала она.

— Уверен, что товарищ Александров с меня живого не слезет, — ответил Штурминс улыбкой.

Берия пожал ему руку.

— И, возможно, увидим фильм, в котором московская улица станет сценой.

— Для этого нашим режиссёрам сначала придётся научиться держать такт, — ответил Алексей.

— Насколько я понимаю, с этим у вас затруднений нет, — произнёс Берия.

Супруги ушли так же непринуждённо, как появились. Лишь после их выхода двое мужчин за дальним столиком одновременно поднялись и направились следом.

Целиковская дождалась, пока дверь закроется.

— Они ведь пришли из-за тебя, — тихо сказала Людмила.

— Скорее всего, — спокойно ответил Алексей. — Но ситуация такова что взять меня они не смогут даже если очень захотят. Вот и ходят кругами.

— А ты разговаривал с Берией так, будто он директор киностудии.

— Мы обсуждали кино. В этой части разговора его должность ничего не меняла. Да и вообще пока ничего не меняет.

На другом конце стола Александров уже требовал у Цфасмана представить музыкальный номер, который начинается на Белорусском вокзале и заканчивается у Кремля.

В машине Нино Теймуразовна молчала до тех пор, пока ресторан не остался далеко позади.

Берия снял пенсне, протёр стёкла и посмотрел на жену.

— Ну? — спросил Лаврентий Павлович.

— Что «ну»? — отозвалась Нино.

— Ты весь вечер его изучала.

— А ты устроил просмотр, банкет и случайно оставленное место за столом, чтобы я могла его изучить. — Нино негромко рассмеялась.

— Мне было интересно твоё мнение. — Берия замолчал в ожидании ответа. Нино обладала невероятной почти дьявольской чувствительностью и нюхом на всякие внутренние движения души. За время их знакомства и брака она пару раз вскрыла двух реальных агентов, причём буквально по паре десятков фраз, и одного карьериста, уже таскавшего информацию на сторону. Он дал почитать ей копии материалов на Штурмина и теперь ждал её заключения, потому что сам отчаялся понять что вообще происходит.

— Нет, Лаврентий, — спокойно возразила Нино. — Тебе хотелось, чтобы я объяснила, кто он такой. — Она лукаво улыбнулась. — И самое забавное. Что он совершенно не скрывается. Ну на моём уровне. Не играет, не заигрывает и не беспокоится.

Берия надел пенсне.

— И кто же?

Нино Теймуразовна посмотрела в тёмное окно, в котором отражался салон автомобиля.

— Он не шпион, Лавр.

— Уверена?

— Шпион старался бы понравиться тебе или хотя бы понять, какой ответ ты хочешь услышать. Он катит перед собой некую искусственную личность, а Штурмин был готов говорить на любые темы, спокойно, свободно и остановил тебя лишь там, где проходила граница секретности.

— Это может быть хорошей подготовкой, — заметил Берия.

— Сомнительно, но, может. Но он не играл храброго человека. Он вообще не думал о храбрости.

— Значит, глуп?

— Наоборот очень умён, — ответила Нино. — И намного опытнее, чем выглядит.

Берия повернул голову.

— Ему немногим больше двадцати.

— Его лицу — да. Но не знаниям и повадкам. Он говорит на чистом английском как англичанин, чуть сплёвывая слова, но буквально, чуть словно получил образование в Кембридже.

— А что значит опытнее?

— Взгляд. Терпение. То, как он разговаривает с людьми. Молодой человек с такими наградами хоть немного ждёт восхищения, либо наоборот бравирует лёгкостью их получения и всем видом старается доказать, что награды ничего для него не значат. Этот не делает ни того, ни другого.

Лаврентий Павлович некоторое время молчал.

— Да, в материалах то же ощущение, — признался он. — Будто биография принадлежит одному человеку, а поступки другому.

— Не двум людям, Лавр, — возразила Нино. — Одному, но оказавшемуся не на своём месте.

— В каком смысле?

— Ты заметил, как он говорил о музыкальном фильме?

— Он предложил использовать улицу вместо сцены.

— Он не предлагал, — сказала Нино. — Он вспоминал.

Берия усмехнулся.

— Фильм, которого не видел?

— Именно. Когда человек фантазирует, он ищет слова, проверяет реакцию окружающих, добавляет подробности на ходу. Штурмин объяснял устройство вещи, которую хорошо знает. Павильон, настоящая улица, монтаж, движение толпы. Он не придумывал способ. Он выбирал из уже известных ему способов.

— Откуда известных?

— Не знаю.

— Очень удобный ответ.

— Другого у меня нет, — произнесла Нино. — Но твои документы говорят о том же. Мины, радиостанции, фонарь, оружие, песни. Он не занимается наукой и не пытается становиться главным конструктором. Просто приносит готовый принцип и отдаёт его людям, способным изготовить нужную ему вещь.

— И что это тебе напоминает?

Нино Теймуразовна на несколько секунд задумалась.

— Робинзона.

Берия посмотрел на неё с недоумением.

— Потерпевшего кораблекрушение?

— Отчасти, но больше человека, выброшенного в чужую среду, — пояснила Нино. — У него нет привычных вещей, поэтому он делает их заново из того, что находит вокруг. Не всегда сам. Иногда только объясняет, что ему нужно. Связь, оружие, свет. Даже музыка.

— Интересный остров ты ему выбрала.

— Островом для него стало наше время.

— Ты понимаешь, как это звучит?

— Понимаю, — ответила Нино. — Поэтому и говорю только тебе.

Берия снова снял