Без страха и упрёка 2 - Андрей Борисович Земляной

— Допустим, это сравнение. Насколько такой человек опасен?

— Для немцев — очень.

— А для нас?

Нино повернулась к мужу.

— Пока вы позволяете ему работать — нет.

— А если попытаться узнать всё?

— Тогда он закроется. Ты уже видел, как легко он это делает.

— Закрытых людей можно открыть.

— Можно, — согласилась Нино. — Только ты знаешь что останется от часов, если их открывать молотком и зубилом.

Лаврентий Павлович провёл большим пальцем по оправе пенсне.

— Ты решила, что он тебе нравится?

— Я решила, что ты собирался на него надавить.

— Не собирался.

— Конечно же собирался, — уверенно сказала Нино. — Просто пока не решил с чего начать.

Берия улыбнулся.

— Возможно.

— Не трогай его, Лаврентий. Наблюдай, читай рапорты, принимай то, что он отдаёт сам. Если он действительно Робинзон, он будет строить и менять наш мир.

— Например, город, который поёт и танцует?

— Например, оружие, после которого город останется цел, — ответила Нино.

Машина свернула к их дому. Берия некоторое время смотрел вперёд, затем постучал пальцами по перегородке, и толстое стекло опустилось вниз.

— Завтра положите мне последние материалы по испытаниям изделий Штурмина, — распорядился Лаврентий Павлович. — Но никаких дополнительных запросов и проверок. Только официальные документы Генерального штаба.

Нино Теймуразовна ничего не сказала. Лишь снова посмотрела в окно, где на тёмном стекле отражалось удовлетворённое лицо её мужа.

Глава 5

В хуторе Аверин Ляпического сельсовета, Калачевского района Сталинградской области фашистскими извергами было арестовано 17 человек подростков, в возрасте от 8 до 15 лет, по подозрению в краже папирос из посылки одного немецкого солдата. Днем подростков выводили на улицу и публично избивали плетьми. В течение 7 дней им совершенно не давали ни пищи, ни воды 7 ноября 1942 года фашисты над безвинными юношами учинили кровавую и злодейскую расправу, расстреляв 10 юношей:

1. Егоров Василий Васильевич, 1927 года рождения.

2. Егоров Николай Васильевич, 1930 года рождения.

3. Ерин Василий Данилович, 1928 года рождения.

4. Тимонин Аксентий Филиппович, 1927 года рождения.

5. Манжин Платон Семенович, 1932 года рождения,

6. Назаркин Никифор Андреевич, 1929 года рождения,

7. Головков Константин Васильевич, 1927 года рождения.

8. Сафонов Емельян Иванович, 1930 года рождения,

9. Маланин Иван Михайлович, 1931 года рождения,

10. Ю. Тимонин Тимофей Филлипович, 1930 года рождения.

29 октября. Оперативная сводка Штаба партизанского движения на Сталинградском фронте, направленная начальнику Центрального штаба партизанского движения.

Отряд, которого не было

Степан Григорьевич собрал группу в учебном классе сразу после завтрака. На стене уже висела карта западнее Рославля, на столе лежали фотографии, несколько листов с машинописным текстом и немецкая листовка, отпечатанная на плохой серой бумаге.

Кроме Тихонова, в помещении находились полковник Разведывательного управления Генерального штаба и представитель Центрального штаба партизанского движения.

— В районе Сосновки около месяца действует отряд, называющий себя «Красным бором», — начал полковник. — Двадцать восемь или тридцать человек. Командир использует имя Клим. Утверждает, что направлен с Большой земли и подчинён штабу Западного фронта.

— А на самом деле? — спросил Тихонов.

— На самом деле отряд создан Абвером, — ответил полковник. — Первые подозрения появились после того, как арестовали две семьи, помогавшие им продуктами. Потом исчез связной настоящего партизанского отряда. Ещё через неделю немцы разгромили лесную базу, о которой знали только трое местных и люди Клима.

Представитель партизанского штаба разложил фотографии.

На одной был снят высокий бородатый мужчина в полушубке и советской фуражке. За поясом у него висел немецкий пистолет, на груди темнел орден Красного Знамени.

— Орден чужой, — сказал представитель штаба. — Настоящий владелец погиб под Ельней. Клим — бывший старший лейтенант Павел Сивцов. В плен попал прошлой осенью, согласился работать на немцев. Под его началом несколько уголовников, бывшие полицаи и пленные, купившие жизнь службой. Но часть людей, вероятно, обманута. Они уверены, что действительно попали в советский отряд.

На второй фотографии стоял человек в ватнике и шапке-ушанке. Лицо было простым, незапоминающимся.

— Обер-лейтенант службы безопасности Карл Беккер, — продолжил представитель штаба. — Хорошо говорит по-русски, до войны жил в Риге. В отряде называется Николаем Петровичем, работает радистом и якобы представляет Большую землю. Фактически руководит всей операцией.

— Откуда фотографии? — спросил Алексей.

— Один из людей Клима попытался уйти, — ответил полковник. — Его перехватили настоящие партизаны. Он не знал всей картины, но рассказал достаточно. Позднее наш связной наблюдал лагерь и подтвердил присутствие Беккера.

Полковник показал карандашом на карте лесной массив.

Лагерь находился в заброшенном лесничестве между двумя деревнями. В трёх километрах проходила просёлочная дорога, которой пользовался немецкий гарнизон. Ещё дальше лежало поле довоенного аэроклуба — заросшее по краям, но достаточно ровное для посадки транспортного самолёта.

— Завтра Клим ждёт связного настоящей партизанской бригады, — сообщил полковник. — Связного должны привести местные подпольщики. Немцы хотят через него выйти на штаб бригады.

— Связной предупреждён? — спросил Тихонов.

— Его перехватили наши люди. На встречу пойдёте вы.

Полковник передал Тихонову сложенный лист.

— Пароль и ответ настоящие. Клим знает только, что прибудут два представителя с Большой земли и проверят его радиостанцию. Штурмин и Тихонов входят в лагерь. Остальные занимают позиции вокруг. Задача — захватить Беккера, Сивцова, радиостанцию, шифры и документацию. Людей, не знавших, кому служат, по возможности сохранить.

— Немецкая поддержка? — спросил Сулакшин.

— В двенадцати километрах охранная рота, — ответил представитель партизанского штаба. — В обычных условиях она в лагере не появляется. Связь с ней поддерживает Беккер дважды в сутки. Вечерний сеанс в двадцать два часа, утренний — в шесть.

— Значит, работать нужно между сеансами, — сказал Тихонов.

— Именно.

Полковник положил на карту ещё одну фотографию. На ней было видно поле, окружённое низким кустарником.

— Это площадка для вывоза. После выброски ваш самолёт пересечёт линию фронта в обратную сторону и сядет на передовом аэродроме. Там экипаж будет ждать сигнала. Кружить над немецким тылом несколько часов никто не собирается. После выполнения задачи вы выходите к полю, проверяете его, затем передаёте условный сигнал. Радиограмма поступит на аэродром подскока, самолёт вылетит за вами.

— Сколько времени от сигнала до подхода? — спросил Тихонов.

— От пятидесяти минут до часа, если погода не изменится.

— Обозначение площадки? — спросил Семён.

— Три фонаря в форме буквы «Т», —