Без страха и упрёка 2 - Андрей Борисович Земляной

Для супругов немедленно освободили два места. Берия оказался напротив Штурмина, а Нино Теймуразовна села рядом с Целиковской. Официанты поставили дополнительные приборы с такой быстротой, словно заранее знали, сколько гостей появится.

— Людмила Васильевна, рада вас видеть, — произнесла Нино Теймуразовна.

— Добрый вечер, Нино Теймуразовна, — Чуть скованно ответила Целиковская, но быстро взяла себя в руки.

Берия посмотрел на сидевшего рядом с ней офицера.

— А вашего спутника я не знаю.

— Лейтенант Алексей Иванович Штурмин, — представила его Людмила. — Автор песен, о которых сейчас столько говорят.

Алексей поднялся.

— Добрый вечер, товарищ народный комиссар. — Он коротко поклонился. — Нино Теймуразовна, — он снова склонил голову.

— Садитесь, Алексей Иванович, — предложил Берия. — Здесь всё-таки банкет, а не официальный приём. Можете обращаться ко мне по имени-отчеству.

Он говорил так, будто услышал фамилию Штурмина впервые, но Алексей понимал, что случайными здесь не были ни сам просмотр, ни два освободившихся места, однако причин показывать это не видел.

Нино Теймуразовна скользнула взглядом по орденам на его кителе, задержалась на лице и спокойно спросила:

— Людмила Васильевна сказала, что во время фильма вы помогали ей с переводом. Вы хорошо знаете английский?

— Достаточно для разговора и чтения, — ответил Алексей.

— Где изучали? — Спросила она по-английски.

— До войны. — Алексей тоже перешёл на английский. — То здесь то там.

Ответ ничего не объяснял, но Нино Теймуразовна не стала уточнять. Лишь посмотрела на мужа, словно отметила для себя первый пункт.

— Картина вам понравилась? — спросил Берия.

— Музыка и постановка номеров почти безупречны, — ответил Алексей. — А сюжет довольно простой, если не сказать примитивный.

— Наши товарищи утверждают, что подобное кино у нас снять невозможно, — сказал Александров.

— Не все утверждают, — вмешался Цфасман. — Я считаю, что возможно. При условии, что мне дадут оркестр и не потребуют записать его за одну смену, — добавил он.

За столом засмеялись.

— А как вы думаете, чему нам следовало бы у них поучиться? — спросил Берия, снова обращаясь к Алексею.

Целиковская повернулась к Штурмину. Нино Теймуразовна заметила её движение, но сама продолжала смотреть на молодого лейтенанта, считывая малейшие колебания лицевых мышц.

— Если вообще, то организации работы, — ответил Алексей. — А в конкретной сфере, репетициям, записи музыки, движению камеры, и подчинению всего кадра единому ритму. Ну и конечно тому, как они используют пространство.

— Поясните? — попросил Берия.

— У нас музыкальный фильм так и остаётся театром, только снятым на плёнку, — сказал Штурмин. — Герои разговаривают в комнате, затем останавливаются и исполняют песню. Номер заканчивается, и действие продолжается.

— А у американцев? — спросил Лаврентий Павлович.

— У них сценой может стать всё вокруг. Гостиница, вокзал, каток, лестница, улица. Песня начинается в помещении, выходит вместе с героем наружу, её подхватывают другие люди. В ритме песни движутся автомобили, трамваи, толпа, меняется свет. Город перестаёт быть фоном и становится тканью музыкального номера.

Александров отложил вилку.

— Вы раньше об этом не говорили, — с лёгкой обидой заметил Григорий Васильевич.

— Раньше мы обсуждали отдельные песни, а не структуру фильма, — ответил Алексей.

— На московской улице такое не снимешь, — возразил оператор. — Люди будут смотреть в камеру, движение остановится, да и улицу никто не позволит перекрыть.

— Значит, часть улицы строят в павильоне, — сказал Штурмин. — Остальное снимают на месте и соединяют монтажом. Или перекрывают настоящий участок на несколько часов, заполнив его массовкой и актёрами. Способ можно найти. Сначала нужно понять, что песня в кино не должна стоять на месте.

— Вы это где-нибудь видели? — неожиданно спросила Нино Теймуразовна.

Алексей посмотрел на неё.

— Именно так — нет.

— Но рассказываете очень уверенно, — заметила Нино Теймуразовна.

— Потому что кино к этому всё равно придёт. Фильм не концерт с ведущим и номерами — вставками. Ему вообще вредит рваность, если конечно она не часть замысла.

На этот раз она задержала на нём взгляд дольше, словно услышала не предположение, а случайно вырвавшееся воспоминание.

— Вы называете это музыкальным театром? — спросил Берия.

— В кино используют другое название — мюзикл, — ответил Алексей.

— И чем же мюзикл отличается от музыкальной комедии?

— Тем, что музыка там не украшение и не перерыв между сценами, — объяснил Штурмин. — Она сама продолжает действие. Герой может начать песню в квартире, спуститься по лестнице, выйти на улицу, проехать через город, а за это время история продвинется дальше.

— Нашим кинематографистам есть чему поучиться у Голливуда? — спросил Берия.

— Конечно, — спокойно подтвердил Алексей.

За столом на мгновение стало тише.

— Даже так? — уточнил Лаврентий Павлович.

— Мы учимся у иностранцев, если они сделали что-то удачно, — ответил Штурмин. — Кино ничем не отличается. Учиться не значит копировать всё подряд.

Берия улыбнулся.

— Хороший ответ.

Целиковская, до этого державшая бокал обеими руками, немного расслабилась. Нино Теймуразовна перевела взгляд с неё на Алексея и едва заметно улыбнулась.

Разговор снова стал общим. Александров начал спорить с оператором о съёмке на улице Горького, Цфасман потребовал сначала решить, кто напишет музыку для подобной сцены, а Орлова заявила, что никакой город не спасёт фильм, если артист не умеет двигаться.

Берия некоторое время участвовал в обсуждении, затем словно между делом повернулся к Алексею.

— Судя по наградам, кино занимает не главную часть вашей жизни.

— Не главную, Лаврентий Павлович. — согласился Штурмин. — Война всё-таки то, что я умею лучше всего.

— Два ордена Ленина, Красное Знамя и Красная Звезда это подтверждают, — произнёс Берия.

— Я служу там, где награды обычно получают за достаточно определённые вещи, — ответил Алексей.

— В Генеральном штабе?

— В специальной группе Генерального штаба.

— И чем занимается группа?

— Об этом лучше спросить моего командира.

— Даже мне не расскажете? — мягко спросил Берия.

— Я не знаю, какие сведения вам разрешено получать непосредственно от меня, Лаврентий Павлович, — ответил Штурмин. — У меня есть прямой приказ обсуждать службу только с разрешения командира.

Берия несколько секунд смотрел на него через пенсне.

— Правильно, — произнёс Лаврентий Павлович. — Приказы следует выполнять независимо от того, с кем разговариваешь.

Алексей