Непокорный Меч - Гарет Ханрахан

знаешь? Мишель и Гарн, и... они умерли. Они тоже были родственниками Ламмергейра, и погибли. Война пришла к моим дверям, и я похоронила многих, кого любила. Я не позволю Дервину рисковать своей жизнью из-за глупых песен".

Мишель, вроде как, погиб на войне. Говорили, что его убил Дикий, проткнув копьем горло, но Ольва всегда подозревала, что это был неудачный игорный долг. А Гарн - они так и не узнали, что с ним стало. Он, как и Дервин, последовал за Альфом по Дороге, но никаких вестей о нем домой так и не пришло.

"А отец парня - он тоже погиб на войне?"

"Это не твое дело".

Некоторое время они шли молча, темнота была такой густой, что Ольва не могла разглядеть никаких признаков Бора - да ей и не хотелось. Она брела, спотыкаясь, проклиная каждый корень и камень на своем пути. Земля, казалось, шла под уклон и становилась суше по мере того, как она взбиралась на невысокий холм. Сон навалился на нее, мурашки побежали по позвоночнику и ноющим плечам. Сквозь просветы в листве виднелись россыпи звезд, но луны не было.

"Знаешь, - внезапно сказал Бор, оказавшись так близко, что она почувствовала запах его дыхания, - у меня была дерьмовая жизнь во многих отношениях. Родился в нищете, ни земли, ни родни. Проиграл свою долю битв. Меня не раз облапошивали - особенно этот говнюк Мартенс. По утрам у меня болит спина, и я чувствую холод сильнее, чем раньше. Но я смотрю на такую дыру, как твоя маленькая деревушка, смотрю на ее жителей и чувствую себя чертовым лордом. Как они выдерживают это, видя одни и те же четыре стены, одни и те же поля и одни и те же тупые лица каждый день на протяжении всей своей жизни? Как они не сходят с ума от скуки? Как вы это выдерживаете?"

"Это называется жить. Ты должен жить дальше".

Ещё один взрыв смеха. "Хочешь увидеть что-то новое?" - спросил он. "Сюда".

Бор повел ее вниз по склону, перепрыгивая с камня на камень. Впереди виднелся участок без деревьев, освещенный лунным светом. Ку заскулил и неохотно последовал за ней, пока они подходили к поляне.

"Мы разобьем здесь лагерь на ночь, - сказал Бор. "В Фоссвуде водятся опасные звери, но они в основном на западе, в долине. Я не рискну разводить костер, но твоей собаке лучше разбудить нас, если кто-нибудь начнет вынюхивать."

Ольва почесала Ку за ухом. "Что за звери?"

Бор не ответил. Он, похоже, нервничал еще больше, временами его била дрожь, хотя ночь была теплой. "Глупо, глупо", - пробормотал он себе под нос. "Но я все равно покажу тебе".

В центре поляны возвышалась скала, скрюченная и застывшая в диковинной человекоподобной форме - словно статуя наполовину вырвалась из земли, но не выдержала и рухнула на себя в мучительной агонии. Это было не просто обман зрения: в камне виднелось обветренное и потрепанное лицо, но все еще как-то узнаваемое как человеческое. Когда лунный свет менялся вместе с бегущими облаками, Ольва могла поклясться, что лицо двигалось.

Затем она почувствовала, что ее дух взлетел, вырвался из оболочки смертного тела и воспарил сквозь сферы, о существовании которых она и не подозревала. Звезды над Фоссвудом закружились вокруг нее, и лес вокруг ожил. Она чувствовала, как кровь бежит по ее венам, как шуршат мелкие твари в подлеске, как корчатся насекомые под корой, как корни деревьев ищут воду далеко под землей. Реки света и жизни, разветвляющиеся и переплетающиеся, растущие и умирающие, - мир был потрясающе живым.

Она ощущала присутствие Ку, крадущегося за ней по пятам, ощущала глухое биение сердца Бора. Это сердцебиение каким-то образом напоминало смену времен года: каждое биение - поворот от лета к зиме и обратно, словно мир жил вместе с ними.

"Что это?" - спросила она. Ее сердце учащенно билось, а лес плыл вокруг.

Бор улыбнулся, и она впервые увидела, как он улыбается. Это совсем не вязалось с его суровым лицом; она словно увидела совсем другого человека, который пошел совершенно другим путем. Он тоже это чувствовал. "Магия".

Каменное лицо смотрело на нее сверху вниз. "Кто он?"

"Он... он... черт, не помню, как его зовут. Мне его как-то называли", - сказал Бор. Он почесал шею, потянулся и сел, прислонившись спиной к каменному выступу. Наемник вернулся, улыбка исчезла так же быстро, как и ощущение полета. Он нахмурился. "Какой-то волшебник из давних времен. Или не волшебник - скорее один из тех перевертышей, повелевающих стихиями. Как Лат из Девяти". Он говорил как пьяный от усталости. "Повелевал ветром и волнами. Мог бы с этим справиться, Мартенсом, ублюдком. Против магии не попрешь, кем бы ты ни был. В любом случае, говорят, что он был тираном, как лорд Боун? И когда Эрлкинг услышал о злодеяниях волшебника, он послал отряд рыцарей, чтобы сразиться с этим ублюдком. Три рыцаря. Или семь. Что-то в этом роде".

"Или девять", - пробормотала Ольва, но Бор, казалось, ее не слышал. Теперь он говорил невнятно.

"Их призраки возвращаются, и тогда Эрлкинг выходит сам и сражается с волшебником прямо здесь, в Фоссвуде. Превратил его в камень. Как тебе это нравится?" Он зевнул. "Твоему парню не нужно было бежать в этот чертов Некрад. Это, прямо здесь... "Бор пробормотал еще несколько слов, которые Ольва не смогла разобрать, затем его голова откинулась набок, и он начал громко храпеть.

Он крепко спал.

Ольва покачала головой. "Ну и телохранитель из тебя получился".

По правде говоря, они шли без отдыха уже несколько дней, и она сама была близка к тому, чтобы заснуть. Жуткая могила безымянного волшебника давала небольшое укрытие от ветра, и здесь было сухо. Это было не самое худшее место для лагеря. Она подошла к Бору, думая о том, чтобы накинуть на него плащ, чтобы согреть, или даже прилечь рядом, но его рука внезапно дернулась, и она отступила назад. Он снова почесал шею, и с этого ракурса Ольва увидела, что у него там какой-то шрам - темная фигура, извивающаяся вокруг шеи. Она подумала, не могла ли петля оставить такой след.

Она снова подняла глаза на каменное лицо, пытаясь вспомнить тот странный момент осознания, который пережила, но ничего не произошло. Камень был просто камнем, Фоссвуд снова молчал. В ней поднялся стыд: священники предупреждали о злых духах и искушении, исходящем от развращающей силы земли. Они рассказывали о ведьмах и