Авдей. Дитя хаоса - Anastasia Ponamareva

— Меня зовут Лира, — сказала она. — Ты тоже с Земли?

Я кивнула.

— И у тебя тоже... — она запнулась, подбирая слово, — забрали родителей?

— Да. А у тебя?

— И у меня.

Мы замолчали. Говорить о родителях было больно. Но молчать вместе было почему-то легче, чем молчать одной.

Полёт до Колонии-7 занял несколько часов. Всё это время члены экипажа — тальвы и мирты — ходили между рядами, проверяли, не нужно ли кому из раненых помощь. Я заметила, что они не носили оружия. Совсем. На поясах у них были только какие-то приборы — сканеры, аптечки, коммуникаторы. Это было странно. На том корабле все ходили с оружием. Даже Щупальцевые, хотя у них вместо рук были щупальца.

Один из спасителей — тот, с зелёными глазами и шрамами на лице, — остановился у моего кресла. Мирран. Я запомнила его имя ещё там, в дыму и грохоте. Он был высокий, широкоплечий, с синеватой кожей и острыми ушами. На левой скуле — три параллельных шрама, как от когтей. На правой руке — браслет с тускло светящимся камнем. От него пахло озоном и чем-то ещё — горьковатым, как дым после пожара.

— Как ты? — спросил он. Голос был низким, но не грубым.

Я пожала плечами. Слова всё ещё застревали в горле, когда я пыталась говорить со взрослыми.

— Понимаю, — сказал он. — Не хочешь говорить — не говори. Просто знай: ты в безопасности. Мы летим на Колонию-7. Это станция для беженцев. Там тебя осмотрят, дадут одежду, еду, место для сна. Никто тебя не тронет.

Я хотела спросить: «А что потом?» Но не спросила. Просто смотрела на него.

— Твои родители, — сказал он, помолчав. — Мы не нашли их. Но это не значит, что они погибли. Списки ещё обновляются. Возможно, они на другой станции. Или их подобрал другой корабль. Не теряй надежду.

— Я не теряю, — сказала я. Голос прозвучал хрипло, но твёрдо. — Я найду их.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом кивнул.

— Верю.

И отошёл.

---

Колония-7 встретила нас тишиной.

Когда корабль пристыковался и шлюз открылся, я ожидала увидеть что угодно: холодные металлические стены, тусклый свет, может быть, даже клетки. Но вместо этого передо мной открылся широкий, светлый коридор с высоким потолком и мягким освещением. Стены были не серыми — они были тёплого, песочного оттенка, с плавными изгибами, как будто станцию не строили, а выращивали. Под потолком висели растения — живые, настоящие, с длинными зелёными листьями, свисающими вниз. Я не знала, как они называются, но от одного их вида становилось чуть легче дышать.

Пол здесь был выложен плитами — не холодными, а слегка тёплыми, как будто под ними проходили трубы отопления. Воздух свежий, с лёгким запахом зелени и чего-то цветочного. Не как в больнице. Как в оранжерее.

Нас вели по коридору, и я смотрела по сторонам — не из страха, а из любопытства. Здесь всё было по-другому. Не так, как на Земле. Не так, как на том корабле. Здесь было спокойно.

По пути нам встречались другие обитатели станции. Тальвы — высокие, стройные, с голубоватой кожей и острыми ушами. Они двигались плавно, бесшумно, и их глаза — большие, бирюзовые — смотрели на нас с сочувствием. Мирты — с синеватой кожей и вертикальными зрачками. Рольды — огромные, мохнатые, похожие на медведей, вставших на задние лапы. Но эти рольды были не как те, на корабле. Те были грязными, злобными, с жёлтыми клыками и голодными глазами. Эти — в чистой одежде, с инструментами на поясах, с нашивками, как у членов экипажа. Один из них — огромный, с тёмно-бурой шерстью и добрыми карими глазами — нёс на руках маленького ребёнка. Землянина. Ребёнок спал, прижавшись к его груди, и рольд ступал осторожно, стараясь не разбудить.

Я смотрела на них и не могла отвести взгляд. Рольд. Заботящийся о человеческом ребёнке. Там, на том корабле, рольды были зверями. Здесь — спасителями. Как такое может быть? Как одни и те же существа могут быть такими разными?

Лира шла рядом и, кажется, думала о том же. Она взяла меня за руку. Я не отняла.

Нас привели в просторный зал. Он был огромным — гораздо больше, чем отсек на корабле. Высокий куполообразный потолок, с которого свисали светильники, похожие на гроздья светящихся плодов. Вдоль стен — настоящие растения в больших кадках: кусты с мелкими синими цветами, деревца с серебристыми листьями, даже что-то похожее на пальмы, только с перламутровой корой. Свет был мягким, рассеянным — он шёл откуда-то сверху, но не слепил. Под потолком, между растениями, порхали маленькие крылатые существа — не птицы, что-то другое, с разноцветными крыльями. Позже Тайрин сказала, что это тийи — местный вид насекомых-опылителей, которых завезли сюда с одной из миртийских планет.

В зале рядами стояли койки. Не матрасы на полу. Не холодные столы с ремнями. Настоящие кровати — с подушками, с одеялами, с чистыми простынями. У каждой койки — тумбочка, на тумбочке — графин с водой и стакан. Я остановилась в дверях и не могла заставить себя войти. Это было слишком... слишком похоже на нормальную жизнь. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Заходи, — раздался мягкий голос.

Я обернулась. Женщина. Мирт. У неё была синеватая кожа, которая в мягком свете отливала перламутром, большие зелёные глаза с вертикальными зрачками, высокие скулы и длинные тонкие пальцы с аккуратными ногтями, покрытыми полупрозрачным лаком. Одета она была в простую светлую тунику с мягким воротником и свободные брюки. От неё пахло чем-то тёплым, цветочным — не химией, не озоном, не страхом. Она опустилась на корточки, чтобы её лицо оказалось на одном уровне с моим, и улыбнулась. Улыбка была мягкой, но глаза оставались внимательными. Профессиональными. Она смотрела на меня не как на образец. Как на пациента. Как на ребёнка, которого нужно лечить.

— Меня зовут Тайрин, — сказала она. — Я психолог. Мирт. Я здесь работаю. Помогаю таким, как ты. Ты можешь не говорить, если не хочешь. Просто заходи. Выбери любую койку. Отдохни. Потом принесут еду.

Я не ответила. Просто стояла и смотрела на неё. На её синеватую кожу. На её странные глаза. На её улыбку, которая