Авдей. Дитя хаоса - Anastasia Ponamareva

Я смотрела на это и не понимала, откуда у неё столько терпения. Однажды спросила.

— Я была там, — ответила она. — Не в таком месте, как ты. Но я знаю, что такое боль. И я знаю, что одиночество делает её в сто раз хуже. Я не могу убрать твои воспоминания. Но я могу быть рядом, пока ты учишься с ними жить.

---

В один из дней Тайрин пригласила меня в отдельную комнату. Это был её кабинет — маленький, уютный, с мягким светом и живыми растениями на полках. На стенах висели детские рисунки — корабли, звёзды, лица. Я узнала почерк некоторых детей из нашей группы.

— Это рисунки тех, кто был здесь до вас, — сказала Тайрин, заметив мой взгляд. — Я храню их. На память.

Она села в кресло — не за стол, а в мягкое кресло у окна, — и предложила мне сесть напротив. Я села, прижав к груди зайца.

— Я хочу рассказать тебе о Клоссе, — сказала она. — О том, что живёт внутри тебя. Ты имеешь право знать.

Я напряглась. Воспоминания о ледяных пальцах в голове, о линзах, о механическом голосе были слишком свежи.

— Я не буду тебя сканировать, — сказала Тайрин. — И никто здесь не будет. Это не наша цель. Наша цель — дать тебе знания.

Она рассказала мне о природе Клосса — так, как это понимали мирты. О том, что Клосс — это не оружие. Это связь. Связь с живым миром, с энергией, которая пронизывает всё сущее. У разных рас свой Клосс, свой способ взаимодействия с этой энергией. Мирты чувствуют эмоции. Тальвы управляют светом. Рольды — материей, камнем и металлом. А люди... люди, сказала она, — исключение.

— У вас нет врождённого Клосса, — объяснила она. — Ваша раса не развила его естественным путём. Но у некоторых из вас — у очень немногих — он просыпается. Обычно после сильного потрясения. После травмы. После того, что ломает обычного человека.

— После того, что было со мной, — сказала я.

— Да. Твой Клосс пробудился, чтобы защитить тебя. Это инстинкт. Как дыхание. Как сердцебиение. Ты не выбирала это. Но теперь это часть тебя.

— Они называли это потенциалом, — сказала я. — Там, на корабле. Красноглазый сказал, что такого не видел со времён Падения. Что это значит?

Тайрин помолчала. Я видела, как в её глазах что-то мелькнуло — не страх, но что-то близкое к нему.

— Падение, — сказала она наконец, — это то, о чём я не могу рассказать тебе сейчас. Не потому, что не хочу. Потому что сама знаю слишком мало. Это древняя история. Очень древняя. И очень страшная. Но если твой Клосс действительно связан с ней... это объясняет, почему Повелители так хотели тебя заполучить. И почему Орден Авдеев будет охотиться за тобой. Не сейчас. Пока ты здесь, ты под защитой Колонии. Но когда-нибудь — ты должна будешь сделать выбор. Кто ты. На чьей ты стороне. И как распорядиться тем, что тебе дано.

Я ничего не ответила. Но внутри что-то дрогнуло. Она говорила о моём будущем как о чём-то, что я могу выбрать сама. Не как о приказе. Не как о предопределении. Как о выборе.

Никто раньше не говорил со мной так.

— Ты не обязана решать сейчас, — добавила Тайрин. — У тебя есть время. Здесь ты в безопасности. Здесь тебя никто не тронет. Отдыхай. Учись. Думай. А когда будешь готова — мы поговорим снова.

Я кивнула. Потом, поколебавшись, спросила:

— А вы... вы знаете что-нибудь о моих родителях? Их имена есть в списках?

Тайрин посмотрела на меня долгим, внимательным взглядом.

— Пока нет, — сказала она. — Но списки пополняются каждый день. Мы ищем. Я лично отправила запрос по всем базам беженцев в этом секторе. Если они живы — мы найдём их.

— А если нет?

Она не ответила. И это молчание было страшнее любого ответа.

---

В тот вечер я долго не могла уснуть. Лежала на койке, прижимая к груди зайца, и думала о том, что сказала Тайрин. О Клоссе. О Падении. О выборе. И о родителях.

Лира уже спала. Её дыхание было ровным, спокойным — впервые за всё время. Остальные дети тоже спали. Только где-то в дальнем углу тихо скулила во сне девочка, которую привезли вчера. Новенькая. Ей было лет семь. Она видела, как убили её старшую сестру.

Тайрин сидела у её койки. Я видела её силуэт в полумраке — она не спала, просто была рядом. Иногда говорила что-то тихо, почти шёпотом. Иногда просто молчала.

Я закрыла глаза. И впервые за долгое время не увидела во сне чёрные стены. Мне приснилась речка. Солнце. Папин смех. Мамина колыбельная. И где-то далеко, на краю сна, — Тайрин, сидящая у моей койки и тихо напевающая что-то на своём языке. Мелодия была странной, чужой, но почему-то успокаивающей. Как будто она говорила: «Ты не одна. Ты больше никогда не будешь одна».

Я спала. И впервые за долгое время мне не снились кошмары.

Глава 18. Уроки

Прошло две недели. Может, три. Я перестала считать дни — в этом не было смысла. Здесь не нужно было отсчитывать время до конца, потому что конца не было. Был просто день. Потом ночь. Потом снова день.

Я привыкла к распорядку. Подъём, завтрак, занятия, обед, отдых, снова занятия, ужин, сон. Всё было предсказуемо, размеренно, спокойно. Именно это спокойствие пугало меня больше всего. Я ждала, что оно кончится. Что однажды утром дверь откроется, и на пороге будут стоять они — Клыкастые, Щупальцевые, Красноглазые, — чтобы забрать меня обратно. Но дверь открывалась, и в неё входила Тайрин. Или Лира. Или кто-то из персонала с подносом еды. И ничего плохого не случалось.

Занятия стали сложнее. Теперь нам рассказывали не только о расах, но и о политике. О том, кто с кем воюет и почему. О карте галактики.

В то утро занятие вёл Лориан — пожилой тальв с длинными серебристыми волосами, собранными в низкий хвост, и добрыми бирюзовыми глазами. Он носил простую серую тунику без знаков различия, но держался с достоинством, за которым