Турнир Родов - Дм Норт

— Если погибнешь, сомнительный архив получится.

— Тогда вам останется хорошая вырезка.

Илья сел напротив.

— Рад, что настроение подходящее.

На стол начали приносить завтрак. Игорь почти не ел. Илья не заставлял. Вместо этого разложил вчерашние записи.

— Ещё раз. Сутормин сильнее физически. Лучше работает длинным мечом. Хорошо держит дистанцию. Два года в армии. Клык—

— Девяносто два сантиметра.

— Хорошо, хоть что-то запомнил.

— Я всё запомнил.

— Тогда почему выглядишь недовольным?

Игорь отодвинул тарелку.

— Потому что ты второй день рассказываешь мне, почему он должен меня убить.

Илья замолчал.

— Есть что-нибудь про то, как я могу убить его?

— Если бы было очевидное слабое место, Сутормины исправили бы его до Турнира.

— Тогда покажи бои.

— Мы смотрели.

— Ещё раз.

Илья некоторое время изучал племянника, затем позвал слугу. Через несколько минут в кабинет принесли коробку с последовательными фотографическими карточками, схемами и записями наблюдателей. Полноценных движущихся картин ещё не существовало, поэтому тренировочные бои богатых Родов разбирали почти по кадрам: положение ног, направление клинка, место беса, следующая команда. Игорь раскладывал карточки одну за другой. Сутормин атакует. Клык справа. Лев на два шага позади. Следующий бой. Клык снова идёт справа. Лев ждёт. Ещё запись. То же движение. Игорь вернул три карточки назад.

— Вот.

— Что?

— Он повторяет.

Илья наклонился ближе.

— Все повторяют. Для этого связки и тренируют.

— Не так часто.

Игорь разложил рядом ещё две последовательности.

— Клык давит справа. Противник поднимает щит. Лев делает два шага сюда и бьёт в бок.

— Хорошая связка.

— Очень.

— И?

Игорь посмотрел на карточки.

— Поэтому он ей доверяет.

Илья впервые за утро ничего не ответил сразу. Перед отъездом Игорь нашёл Нуню в прихожей. Тот уже натянул турнирную рубаху и проверял внутренний карман.

— Монета на месте?

Нуня прижал ладонь к груди.

— Я отвечаю за семейные ценности.

— Ты украл её у мёртвого человека.

— Семейные ценности часто так и передаются.

Игорь присел перед ним.

— Сегодня я не буду командовать каждым движением.

Нуня моргнул.

— Мне уже не нравится, когда ты начинаешь доверять.

— Если увидишь возможность — действуй.

— Сам?

— Сам.

Нуня посмотрел на него очень внимательно.

— Ты понимаешь, кому сейчас доверил свою жизнь?

— Поэтому и сомневаюсь.

— Хорошо. А то я испугался, что удар передался в голову.

Игорь поднялся. Нуня поправил рубаху.

— Значит, если я считаю, что надо бежать, я бегу?

— Если это помогает победить.

— А если помогает мне?

— Нуня.

— Уточняю полномочия.

— Просто смотри.

Бес кивнул. Через несколько секунд опять улыбнулся.

— Я давно говорил, что твоя главная ошибка — пытаться мной управлять.

Сергей Столыпин убил Урюпина за пять минут. Игорь смотрел бой из сектора участников и почти не слышал трибун. Вчера он следил за всем сразу. За людьми, церемониями, Хранителями, реакцией публики. Сегодня арена сузилась. Столыпин не делал ничего красивого. Никаких эффектных выпадов, широких разворотов или попыток показать зрителям превосходство. Он просто постоянно заставлял Урюпина отступать. Его бес работал так же: короткая атака, шаг, давление, ещё атака. Урюпин погиб возле самого каменного края. Игорь посмотрел на часы Хранителя. Пять минут двенадцать секунд. Потом на тело. Служители подошли через девять секунд после сигнала. Хранители — через двадцать. Через полторы минуты песок уже начали засыпать. Игорь зачем-то запомнил всё. Пятый саркофаг закрыли. Колокол ударил. Церемониймейстер продолжил вчерашний рассказ о Великом Договоре с того самого места, на котором остановился после четвёртой жертвы. Игорь почти не слушал. Шестым погиб Муромский. Там ошибка была другой. Он слишком часто смотрел на беса Волконского. Всего на мгновение. Каждый раз проверял, где тот находится, и возвращал взгляд к человеку. На тренировке этого было бы достаточно. На арене Волконский дождался четвёртого такого взгляда и атаковал именно в этот момент.

Шестая плита перевернулась. Дубровский против Апраксина длился дольше. Игорь впервые видел Дубровского в настоящем бою и понял, почему Илья называл его лучшим фехтовальщиком Турнира. Тот почти не ошибался. Но Апраксин тоже был хорош. До того момента, пока Игорь не заметил левую ногу. Перед каждым сильным ударом Апраксин немного переносил на неё вес. Совсем чуть-чуть. Первый раз Игорь решил, что показалось. Второй — запомнил. На третий Дубровский уклонился ещё до начала удара. Значит, заметил тоже. Через минуту Апраксин был мёртв. Седьмой саркофаг закрыли. Игорь посмотрел на семь перевёрнутых плит. Вчера он считал погибших. Сегодня считал ошибки. У Муромского — взгляд. У Апраксина — нога. У Урюпина — слишком прямое отступление. Двадцать один год он делал примерно то же самое. Олег тренировался — Игорь сидел у ограды. Отец разбирал Олегу ошибки — Игорь слушал. Наставники приезжали ради старшего брата — младший запоминал то, что говорили не ему. Он всегда считал это остатками чужой подготовки. Возможно, зря. Служители уже готовили арену. Уносили щит Апраксина. Ровняли песок. Проверяли ворота. Один человек прошёл вдоль внутренней линии с мешком белой извести и обновил метки. Над императорской ложей светились семь цифр.

Одна плита оставалась для сегодняшнего дня. Церемониймейстер вышел в центр.

— Последний поединок первого круга.

Игорь поднялся. Нуня спрыгнул с кресла.

— Готов?

Нуня посмотрел на арену. Потом на Игоря. И впервые за весь день ничего не ответил. Лев Сутормин вышел первым. Трибуны встретили его уверенным гулом. Он шёл спокойно, щит держал под рукой, меч нёс остриём вниз. На груди — герб Суторминых. Рядом двигался Клык. До этого Игорь видел его издалека. Вблизи разница с Нуней выглядела хуже. Клык был почти метрового роста, с тяжёлыми плечами и длинными руками. По груди и бокам тянулись старые шрамы. Один пересекал левый бок почти от спины до живота. Нуня поднял голову.

— Думаешь, он специально такой большой?

— Кто?

— Сутормин.

— Клык.

— Мне всё равно. Оба неприятные.

Церемониймейстер назвал Игоря. Реакция трибун оказалась значительно веселее. Свист. Отдельные аплодисменты. Несколько выкриков.

— ОСТРОУМОВ! ДЕСЯТЬ МИНУТ!

— СУТОРМИН!

Кто-то с первых рядов крикнул:

— БЕСА ЗАБЫЛИ ДОКОРМИТЬ!

Нуня остановился. Посмотрел туда. Поклонился. Трибуна засмеялась.

— Спасибо, — сказал он.

— За что?

— Теперь если умру, хотя бы запомнили.

Игорь неожиданно усмехнулся. Напряжение, которое с самого утра сидело под рёбрами, немного отпустило. Перед воротами их остановил служитель. Сначала проверил меч. Потом щит. Затем раскрыл журнал.

— Боевой бес. Последнее кормление?

— Полчаса назад.

Другой служитель сверился с отметкой.

— Кролик?

— Да.

Нуня поднял палец.

— Небольшой.

Служитель даже не посмотрел.

— Достаточно по весу.

— Вы его не видели.

В журнале появилась запись. Игорь посмотрел на Клыка. Возле его имени проверка заняла почти столько же. Размер ничего не менял: перед боем каждый бес должен был быть накормлен. Хранители не хотели, чтобы Род