Турнир Родов - Дм Норт

муху, положил её на край стола. Бес мгновенно схватил добычу, съел и, уже явно довольный условиями службы, побежал обратно к дверце. Игорь смотрел ему вслед. Вчера ради Великого Договора на Великой арене скормили восемь человеческих жизней. Сегодня утреннее сообщение из Пскова обошлось одной мухой. В этом мире многое работало одинаково. Отличался в основном размер того, что требовалось отдать.

— От отца? — спросил он.

Илья уже читал ленту.

— От него.

Он протянул бумагу. Сообщение было коротким. «Самочувствие лучше. Врачи дорогу не разрешают. Хорошо. Теперь не испорть сделанное». Игорь перечитал последнюю фразу. Потом ещё раз.

— Это поздравление?

— Для твоего отца — почти объятия.

— Я так и подумал.

Илья забрал телеграмму и перевернул. На обороте действительно была ещё одна строка, адресованная уже ему. «Первая победа одержана. Открой письмо». Илья не сразу поднялся. Несколько секунд он сидел, положив обе руки на край стола, затем отодвинул кресло и подошёл к старому секретеру. Из нижнего ящика он достал конверт с печатью Остроумовых. Игорь узнал его сразу. Именно этот конверт Фёдор передал ему перед отъездом из Пскова. Тогда в Москву ехали два брата. Олег должен был участвовать в Турнире, Игорь — передать письмо дяде и по возможности не создавать тому лишних проблем. Последний пункт пока выполнялся хуже остальных.

— Почему ты не открыл его раньше?

— Потому что не имел права.

— Отец написал тебе письмо, а ты не имел права его прочитать?

— Это не просто письмо.

Илья положил конверт на стол.

— У Остроумовых есть традиция. Перед каждым Турниром глава Рода передаёт московскому представителю распоряжения на случай первой победы. Открывать их раньше нельзя.

— Почему?

— Потому что тогда последние сто лет мы читали бы много совершенно бесполезных распоряжений.

Игорь посмотрел на печать.

— Их ни разу не открывали?

— Четыре Турнира подряд письма возвращались в Псков запечатанными.

Илья провёл большим пальцем по красному воску.

— Это первое, которое дошло до этой части инструкции.

Печать треснула. Игорь заметил дату на конверте. Письмо было написано ещё до их отъезда. До смерти Олега.

* * *

Большая часть письма была удивительно скучной. Игорь ожидал чего угодно: наставлений победителю, семейных тайн, возможно, даже какого-нибудь торжественного обращения человека, который впервые за сто лет сумел вернуть Остроумовым победу. Вместо этого Фёдор писал о долгах, предприятиях, аренде бесов, переговорах с банками и людях, которым следовало отправить телеграммы в первые двадцать четыре часа после перераспределения. В дверь снова постучали из стены. Рабочий бес появился с новой телеграфной лентой, на этот раз заметно короче. Илья прочитал сообщение и нахмурился.

— Что?

— Управляющий лесопилкой спрашивает, запускать ли второй цех.

— А можно?

— Пока нет.

— Но бесы уже наши.

— В Реестре — да. В лесопилке — ещё нет.

Илья положил ленту рядом с письмом. Великий Реестр менял владельца мгновенно. Физически от этого ничего не происходило. Рабочий бес, вчера принадлежавший Суторминым и сидевший внутри фабричного пресса где-нибудь в Туле, сегодня принадлежал Остроумовым, но продолжал сидеть в том же прессе. Прежний владелец обязан был остановить механизм, закрыть кормовой отсек, составить опись и передать беса новому хозяину. Иногда это занимало несколько часов. Иногда — недели. Победа на арене делала Остроумовых богаче за секунду. Хозяйству требовалось куда больше времени, чтобы это заметить. Илья продолжил читать.

— Водяные насосы — в первую очередь. Потом лесопилка. Потом кузница и мельница. Московское освещение не восстанавливать до закрытия долгов.

Игорь усмехнулся.

— Даже после победы отец не разрешает зажечь нам ещё две лампы.

— Именно поэтому у нас ещё есть дом, в котором эти лампы можно зажечь.

Дальше шли фамилии кредиторов. С одним следовало рассчитаться немедленно, второго просить о переносе платежа, третьему ничего не отдавать до личной встречи Ильи. Были указаны заводы, где выгоднее оставить полученных бесов и брать плату за их работу, вместо того чтобы перевозить в Псков. Отдельно Фёдор перечислил несколько Родов, с которыми после первой победы можно было осторожно возобновить переговоры. Игорь слушал, пока наконец не понял, что именно беспокоит его с самого начала. Фёдор нигде не написал имени Олега. В этом не было необходимости.

«Победитель должен…»

«Мой сын обязан…»

«Представитель Рода после первого круга…»

Каждая фраза была написана для Олега. Илья тоже это понимал. На одном месте он запнулся, посмотрел на племянника, но ничего не сказал и продолжил чтение. Последний абзац занимал меньше половины страницы.

— «Четыре Турнира мы думали только о том, как не исчезнуть», — прочитал Илья. — «Если это письмо открыто, значит, впервые за сто лет мы прошли первый круг. Этого недостаточно. Первая победа возвращает нам бесов. Вторая должна вернуть нам влияние. Турнир выигрывают на арене. Великие Роды выживают после неё».

Илья сложил лист. На столе некоторое время было слышно только лёгкое постукивание внутри стены. Телеграфный бес, вероятно, возвращался к аппарату.

— Хороший план, — сказал Игорь.

— Неплохой.

— Для Олега.

Илья посмотрел на него.

— Теперь для тебя.

Игорь отвёл взгляд к окну. На улице у ворот уже стояли журналисты. Вчера вечером их было человек десять. Сейчас не меньше тридцати.

— Отец не думал, что его буду выполнять я.

— Отец вчера утром вообще не был уверен, что сегодня придётся что-нибудь выполнять.

Илья убрал письмо обратно в конверт.

— Не делай из этого ещё одно соревнование с братом. Ты уже выиграл бой, который должен был выиграть он. Реестр не интересует, чьё имя Фёдор представлял, когда писал распоряжения.

Игорь ничего не ответил. Илья откинулся в кресле.

— И ещё кое-что. Вчера изменилось больше, чем количество бесов напротив нашей фамилии.

— Нас стало сложнее хоронить?

— Нас стало невыгодно хоронить.

Это прозвучало достаточно спокойно, чтобы Игорь сразу понял: дядя не шутит.

— Ещё неделю назад все считали, сколько останется от Остроумовых после первого круга. Наши кредиторы готовились делить имущество. Другие Роды думали, кто заберёт договоры. Воронцовы, возможно, выбирали место для своего кресла в Совете. Теперь у нас появились ресурсы, а ты пережил бой, в котором должен был умереть.

Илья кивнул на окно.

— С этого утра люди станут относиться к тебе гораздо лучше.

— Это плохо?

— Значительно хуже.

* * *

Газеты лежали на обеденном столе такой стопкой, будто Илья собирался растопить ими камин. Игорь открыл первую. На первой полосе был он сам. Художник изобразил момент, когда Игорь стоял над Суторминым с мечом в руке. Сходство получилось приблизительным, зато крови художник не пожалел. Над рисунком огромными буквами было напечатано:

«ВОССТАНИЕ ОСТРОУМОВЫХ».

Вторая газета называла его «НЕИЗВЕСТНЫМ ИЗ ПСКОВА». Третья:

«МАЛЕНЬКИЙ БЕС БОЛЬШОЙ СЕНСАЦИИ».

Над этой статьёй обнаружился рисунок Нуни.