Для тебя бессмертный II - Сим Симович

— … Accipe anulum, fidei signaculum…

Кардинал взял со столика перстень. Не тот, краденый у легата (тот теперь лежал в надежном тайнике как сувенир), а новый. Епископский перстень Вероны. Огромный аметист в оправе из черненого серебра.

Рука протянулась. Холодный металл скользнул на палец. Сжал плоть. Кольцо власти. Теперь официально.

— … Accipe mitram…

Митра. Высокий головной убор, символ связи с небом. Кардинал водрузил ее на голову. Тяжелая. Расшитая жемчугом. Она давила на виски, словно корона, сделанная из свинца.

Ринальдо наклонился, якобы для ритуального поцелуя мира. Его губы едва коснулись щеки, но шепот обжег ухо:

— Помни клятву. Золото должно быть в Риме через неделю. Иначе этот посох станет колом в твоем сердце.

— Аминь, — шепот в ответ. — Золото уже в пути. А кол оставьте для вампиров, Ваше Высокопреосвященство. Я предпочитаю вино.

Кардинал отстранился. На его лице не дрогнул ни один мускул.

— Ecce Episcopus vester! — провозгласил он, поворачиваясь к толпе и указывая на коленопреклоненную фигуру. — Вот Епископ ваш!

Толпа выдохнула. Единый, мощный звук, похожий на шум прибоя.

— Gloria! — грянул хор кастратов с балкона. Их голоса, неестественно высокие, чистые, ангельские, взвились под купол, отражаясь от мозаик.

Нужно встать.

Подъем с колен был медленным, величественным. Мантия расправилась, волнами спадая вниз. Посох — тяжелый, золотой, с навершием в виде свернувшейся змеи (случайность? или ювелир что-то знал?) — ударил в пол.

Стук.

Звук, который услышали даже в задних рядах. Звук власти.

Разворот к народу.

Вот они. Овцы. Они ждали благословения. Ждали чуда. Ждали, что этот человек в золоте избавит их от голода, чумы и войны. Наивные. Он принесет им войну, но такую, на которой они заработают. Он принесет им не голод, а дисциплину. А чума… ну, с чумой можно договориться, если вовремя сжигать кварталы бедноты.

Правая рука поднялась для благословения. Два пальца вверх. Жест, который делали императоры и святые.

— Benedicat vos… — голос, усиленный акустикой собора, заполнил собой всё.

Взгляд скользнул по лицам в первых рядах. Там стояли выжившие аристократы. Они кланялись. Низко. Подобострастно. Они боялись. Они видели не епископа, они видели тень Альбицци за его спиной. Они видели пепел сожженных складов.

Страх — самый надежный фундамент. Любовь проходит, вера слабеет, а страх за собственную шкуру остается с человеком до последнего вздоха.

Церемония завершилась. Процессия двинулась к трону.

Епископская кафедра. Мраморное кресло с высокой спинкой, стоящее в абсиде, под огромным витражом.

Подъем по ступеням. Одна. Вторая. Третья.

Ощущение дежавю накрыло волной.

Каменный пол. Холод. Ощущение всемогущества.

Асгард. Тронный зал. Хлидскьяльв.

Там, во сне, была пустота и звезды. Здесь — толпа и свечи. Там было тело убитого бога у ног. Здесь — живой кардинал рядом, ставший союзником.

Но суть была та же.

Вершина пищевой цепи.

Разворот. Тело опустилось на мраморное сиденье. Камень был холодным даже сквозь слои парчи и льна. Подлокотники, вырезанные в виде львиных голов, легли под ладони. Пальцы сжали холодный камень.

Поза. Расслабленная, но властная. Нога на ногу? Нет, это неприлично для епископа. Но откинуться на спинку, позволить себе секундную слабость, секундный триумф — можно.

Голова слегка склонилась набок. Усталая, циничная ухмылка тронула губы, но тут же спряталась в уголках рта, превратившись в благостную полуулыбку мудреца.

Взгляд поднялся вверх.

Над троном, в огромном круглом окне-розе, сиял витраж. Христос Пантократор. Вседержитель. Бог в золотом сиянии, с книгой судеб в руках, смотрящий вниз строго и осуждающе.

Встреча взглядов. Нарисованного Бога и живого «святого».

«Ну что?» — мысль, острая как игла, пронзила сознание. — «Ты смотришь? Тебе нравится шоу? Я старался. Костюмы, массовка, спецэффекты. Все как ты любишь. Кровь и золото».

Внутри грудной клетки, там, где у нормальных людей живет совесть, разрастался смех. Холодный, звенящий смех Виктора Крида. Он пузырился шампанским, щекотал нервы.

Он обманул их всех. Рим. Империю. Город. Небо.

Он сидел на троне, держа в руках судьбу региона, и он был абсолютно, кристально пуст внутри.

Но это была комфортная пустота. Пустота хищника, который сыт и лежит на солнце.

Левый глаз едва заметно дрогнул. Подмигивание. Короткое, наглое, святотатственное подмигивание нарисованному Вседержителю.

«Теперь это мой приход, папаша. Подвинься».

Хор грянул «Te Deum». Звук обрушился лавиной, заглушая мысли.

Ринальдо склонился к уху:

— Поздравляю, брат мой. Ты теперь один из нас. Князь Церкви.

— Нет, Ринальдо, — ответ был тихим, утонувшим в пении. — Я не князь. Я — управляющий. А у управляющего всегда есть процент.

Взгляд скользнул поверх голов толпы, к открытым дверям собора. Там, на площади, сияло солнце. Майское солнце 1250 года.

Впереди была вечность. Интриги, войны, крестовые походы, чума, Ренессанс. Столько возможностей. Столько идиотов, которых можно использовать. Столько вина, которое можно выпить.

Виктор поудобнее устроился на троне. Жесткое сиденье. Надо будет приказать подложить подушку. Из бархата Альбицци.

Где-то далеко, на границе слышимости, зазвонил колокол. Тревожно. Набатом.

Вероятно, гонцы Фридриха. Или очередная война соседей.

Плевать.

Теперь у него есть ключи от рая. И он собирается сменить в них замки.

Рука, унизанная перстнями, поднялась и перекрестила толпу. Широко. Размашисто.

Игра началась.

И на этот раз дилер не жульничал. Он просто владел казино.

Свет витража падал на лицо, окрашивая его в разноцветные блики. Красный, синий, золотой. Лицо демона в одежде святого.

Аминь.

Глава 6

Верона задыхалась. Но не от чумы и не от страха, как неделю назад, а от дыма. Густого, черного, жирного дыма, который стелился по черепичным крышам района Сан-Дзено, оседая сажей