Для тебя бессмертный II - Сим Симович

— Нет! Пощадите! — Бернардо упал на колени, хватая «Епископа» за сапог. — Я сделаю! Я построю печь! Я все понял!

Сапог отшвырнул его руку.

— Поздно. Ты упустил шанс стать богатым. Теперь ты будешь примером.

Взгляд на подмастерьев. Те стояли, бледные как смерть, вжимаясь в стены.

— Кто из вас умеет читать чертежи?

Вперед вышел тощий парень с умными, испуганными глазами.

— Я… я могу, Ваше Преосвященство.

— Как тебя зовут?

— Леонардо.

— Теперь ты глава цеха, Леонардо. Если через неделю печь не заработает — пойдешь чистить ямы вслед за своим учителем. Если заработает — озолочу. Действуй.

Разворот на каблуках. Выход из душного ада кузницы на улицу.

Воздух снаружи был не намного лучше. Верона воняла.

Узкие улочки района ремесленников были покрыты слоем грязи по щиколотку. Помои выливали прямо из окон. Дохлая кошка валялась в канаве, раздутая, облепленная мухами. Свиньи рылись в кучах отбросов прямо у дверей домов.

Средневековье. Романтика, чтоб ее.

Виктор остановился, глядя на этот свинарник. Он помнил, как вымирали города. Как Черная Смерть приходила тихо, невидимо, и забирала половину населения просто потому, что идиоты не мыли руки и пили воду из реки, куда гадили их соседи.

Холера, тиф, дизентерия. Армии погибали не от мечей, а от кровавого поноса.

Потерять свою новую армию из-за микробов в планы не входило.

— Марко! — окрик был резким.

Капитан стражи возник рядом, жуя яблоко. Он выглядел довольным новой жизнью: сытый, в дорогом дублете.

— Да, босс?

— Что это? — жест рукой, указывающий на улицу.

— Эм… улица? Грязь. Как обычно.

— Это не грязь, Марко. Это смерть. С сегодняшнего дня вводим новые законы.

Марко перестал жевать.

— Законы? Опять налоги?

— Хуже. Санитария.

Виктор пошел по улице, перешагивая через лужи нечистот. Марко семенил следом.

— Пиши, или запоминай, если умеешь. Первое: запретить выливать помои на улицу. Штраф — пять флоринов. За повторное нарушение — пять ударов плетью. На площади. Публично.

— Народ взбунтуется, босс. Куда им лить?

— В бочки. Каждое утро будет проезжать телега-говновоз. Вывозить за город, на поля. Крестьянам нужно удобрение, городу нужна чистота. Организуй артель ассенизаторов. Плати им хорошо, работа паскудная.

— Понял. Говновозы.

— Второе: вода. Запретить брать воду из Адидже ниже по течению от красилен и боен. Только из колодцев или верхних источников. Поставь стражу у реки. Кто наберет ведро гнилой воды — выльешь ему на голову.

— Жестоко.

— Справедливо. Третье: трупы животных. Убирать немедленно. Сжигать. За крыс платить по монете за хвост. Пусть мальчишки ловят.

Они вышли на небольшую площадь. Здесь было почище, но вонь все равно висела в воздухе.

Виктор остановился у фонтана. Вода была мутной, зеленоватой.

— И известь, — пробормотал он. — Нам нужно много негашеной извести. Засыпать выгребные ямы.

Марко почесал затылок.

— Босс, вы епископ или лекарь? Зачем нам эта возня? У нас есть стены, у нас есть мечи…

Виктор повернулся к нему. Взгляд был тяжелым, усталым.

— Марко, ты когда-нибудь видел, как армия в десять тысяч человек превращается в стадо дрищущих скелетов за три дня? Я видел. Я видел, как короли умирали в собственных экскрементах, моля о глотке чистой воды. Невидимый враг страшнее генуэзского убийцы. Он не промахивается.

Он зачерпнул горсть воды из фонтана, понюхал и с отвращением стряхнул капли.

— Мы строим не просто банду, Марко. Мы строим Машину. А машину нужно смазывать и чистить. Верона должна стать самым чистым городом в Италии. Пусть над нами смеются. Пусть называют «чистюлями». Но когда их города вымрут от чумы, мы придем и заберем их золото.

— Вы говорите как пророк, — хмыкнул наемник.

— Я говорю как практик. И еще. Бани.

— Бани? Те, что вы открыли?

— Да. Сделать посещение обязательным для солдат. Два раза в неделю. С мылом. Кто будет вонять — лишать жалования. И стричься коротко. Вши не любят короткие волосы.

Марко вздохнул.

— Солдаты будут ныть. Они привыкли, что настоящий мужчина должен пахнуть козлом и старым сыром.

— Пусть ноют. Главное, чтобы не чесались.

Грохот со стороны кузниц усилился. Это подмастерья начали ломать старые печи. Пыль поднялась столбом. Звук разрушения — самый прекрасный звук для строителя.

Виктор смотрел на дым, поднимающийся к небу. Он менял ландшафт. Он менял химию металла. Теперь он менял биологию города.

Это было сложно. Это требовало контроля каждой мелочи. Но это давало ощущение контроля над хаосом. Мир был энтропией, стремящейся к распаду. Виктор был силой, которая этот распад останавливала.

— И найди мне стеклодувов, — добавил он, уже направляясь к дворцу.

— А им-то зачем? — Марко уже перестал удивляться.

— Для линз. И для пробирок. Мы будем варить не только сталь. Мы будем варить порох.

— Порох? Это та дьявольская соль с Востока?

— Она самая. Дьявол в деталях, Марко. И мы соберем эти детали в одну большую пушку.

Они шли по улице, и люди расступались перед ними. Не из-за мантии, которой не было. А из-за ауры силы, которая исходила от человека в грязном фартуке. Он шел не как священник, а как хозяин, осматривающий свои владения перед ремонтом.

У ворот дворца их встретил Джованни. Секретарь выглядел взволнованным.

— Ваше Преосвященство! Послы из Падуи. Они требуют аудиенции. Говорят, наши патрули нарушили границу.

Виктор остановился. Смахнул сажу с лица. Улыбка — хищная, предвкушающая — коснулась губ.

— Нарушили? Мы просто спрямляли дорогу. Скажи им, что я занят. Я молюсь.