Для тебя бессмертный II - Сим Симович

— Зачем?

— Чтобы горожане увидели. Чтобы поняли, за что они платят налоги. И чтобы Эццелино, чьи шпионы сидят в каждом трактире, обделался от страха, когда ему доложат, что у «попа» появилась армия, которая умеет маршировать в ногу.

Виктор усмехнулся.

— И приготовь мне ванну, Марко. Я весь в пыли. Быть богом войны — грязная работа.

Глава 7

Небо над Вероной прохудилось. Это был не летний грибной дождь, а холодный, нудный поток, который лил уже вторые сутки, превращая мир в серое, хлюпающее месиво. Вода смывала с улиц пыль и сажу, но она не могла смыть грязь, въевшуюся в души людей.

Внутренний двор епископского дворца, обычно ухоженный и тихий, этой ночью напоминал дно колодца. Высокие каменные стены отсекали ветер, но дождь здесь казался еще гуще. Факелы, закрепленные под арками галереи, шипели и плевались искрами, отбрасывая дрожащие, уродливые тени на мокрую брусчатку.

Их было тридцать.

Тридцать человек, отобранных лично Марко. Лучшие из лучших. Ветераны, прошедшие ад наемничьей жизни, молодые волки, жаждущие крови, бывшие гладиаторы с юга. Они стояли под дождем, молчаливые, промокшие до нитки, но не смеющие сдвинуться с места. Вода текла по их лицам, по кожаным курткам, по рукоятям мечей.

Они ждали.

Дверь, ведущая в личные покои епископа, открылась. На пороге появилась фигура.

Никакого золота. Никакой парчи. Только черная рубаха, подпоясанная простым ремнем, черные штаны и мягкие кожаные сапоги. В руках — ничего.

Виктор вышел под дождь. Холодные капли ударили в лицо, приятно остужая кожу. После душных кабинетов, пропахших воском и пергаментом, этот холод был благословением.

Взгляд скользнул по строю. Хороший материал. Крепкий. В глазах — вопрос, смешанный со страхом и ожиданием. Они знали, что их выбрали не для молитвы.

— Вам холодно? — голос прозвучал тихо, но в каменном колодце двора его услышал каждый.

Никто не ответил. Только Марко, стоявший на правом фланге, чуть заметно качнул головой.

— Вам мокро. Вам неуютно. Вы хотите вина и теплую бабу под бок.

Виктор прошелся вдоль строя. Сапоги ступали по лужам бесшумно.

— Но вы здесь. Почему?

Он остановился напротив высокого, жилистого бойца с длинным шрамом через лоб. Паоло. Бывший фехтовальщик из Болоньи, мастер дуэлей.

— Отвечай, — приказ.

— Потому что вы приказали, монсеньор, — хрипло ответил Паоло.

— Нет. Вы здесь, потому что вы — убийцы. Вы лучшие убийцы в этом городе. Но вы все еще любители. Вы думаете, что меч — это продолжение руки. Вы думаете о чести, о красивых ударах, о том, как будете выглядеть в глазах толпы.

Виктор сплюнул под ноги.

— Честь — это ржавчина. Она тупит лезвие. Сегодня я счищу с вас эту ржавчину. Или сломаю вас.

Он отошел в центр двора. Раскинул руки, подставляя лицо дождю.

— Паоло. Выйди.

Боец шагнул вперед. Его рука легла на эфес.

— Доставай, — кивок на меч. — Убей меня.

Паоло замер. Убить епископа? Своего нанимателя? Человека, который платит золотом?

— Это приказ, идиот! — рык Виктора заставил вздрогнуть даже факелы. — Доставай оружие и атакуй! В полную силу! Если ты меня поцарапаешь — получишь кошель золота. Если убьешь — станешь новым епископом. Действуй!

Паоло выдохнул. В его глазах зажегся огонек азарта. Он был мастером клинка. Он знал, что старик (пусть и выглядящий молодо) без оружия — легкая добыча.

Звон стали. Длинный полуторный меч описал дугу. Паоло встал в классическую стойку: ноги пружинят, корпус боком, острие смотрит в горло противника. Красиво. Технично.

— En garde! — выкрикнул он по привычке.

Виктор стоял расслабленно. Руки опущены.

— En garde… — передразнил он с усмешкой. — Ты на балу, Паоло? Ты хочешь меня пригласить на танец?

Паоло бросился в атаку. Выпад. Быстрый, как змея. Острие метило в сердце.

Это была хорошая школа. Болонская. Академичная.

Но Виктор не был академиком. Он был практиком, который выживал в драках, когда Болоньи еще не было на карте.

Шаг влево. Минимальное движение, ровно столько, чтобы лезвие прошло в сантиметре от ребер.

В тот момент, когда Паоло провалился в инерцию удара, рука Виктора метнулась не к горлу, не к лицу. Она метнулась к плащу наемника.

Рывок. Мокрая, тяжелая ткань накрыла голову фехтовальщика.

Паоло зарычал, пытаясь сбросить помеху, но мир для него погас.

Удар ногой. Жесткий, ломающий, прямо в колено. Хруст сустава. Паоло взвыл, падая на мокрые камни. Меч звякнул, выбитый из руки.

Виктор не остановился. Он прыгнул сверху. Колено прижало грудь бойца к земле. Пальцы впились в лицо сквозь ткань плаща, нащупывая глаза.

Давление. Боль.

— Где твоя стойка, Паоло? — шепот прямо в ухо. — Где твой en garde? Ты умер три секунды назад. Тебя убила тряпка.

Он встал, брезгливо отряхнув руки. Паоло катался по земле, держась за колено и воя от боли и унижения.

— Уберите этот мусор, — бросил Виктор. — Лекаря ему. Если будет хромать — в обоз.

Двое солдат оттащили товарища. Остальные стояли, не дыша. Они видели скорость. Они видели жестокость. Но главное — они видели пренебрежение правилами.

— Кто следующий? — Виктор обвел взглядом строй. — Давайте троих. Ты, ты и ты.

Он указал на троих здоровяков. Ландскнехты. Привыкшие к рубке в строю.

Они переглянулись. Вышли. Достали мечи. Теперь они не ждали приглашения. Они расходились полукругом, беря безоружного «монаха» в клещи.

— Умнее, — кивнул Виктор. — Окружают. Хорошо.

На этот раз он не стал ждать.

В центре двора была лужа. Глубокая, грязная. Виктор шагнул прямо в нее.

Ландскнехты бросились одновременно. Тройной удар, от которого невозможно уйти.

Но Виктор и не уходил. Он упал.