Вирус Aeon. Нева - Татьяна Кравченко

Нева распахнула тяжелую дверь, оперлась о косяк и высунулась по пояс. Ветер ударил ей в лицо.

—Эд! — закричала она, ее голос прорвался сквозь шум двигателей. — Езжайте впереди! Обрадуйте, что мы возвращаемся! Пусть расстилают нам красную дорожку!

Она откинулась назад в кабину, и из ее горла вырвался хриплый, почти истерический смех. Это был смех освобождения, смех над абсурдом — они два дня назад пережили бойню, а теперь говорили о «красной дорожке». Она с силой захлопнула дверь, отсекая внешний мир.

Хамви рыкнул в ответ, и Эд, сидевший за рулем, резко рванул с места. Машина умчалась вперед, быстро превращаясь в уменьшающуюся точку на горизонте.

В кабине воцарилась тишина, нарушаемая только ровным гулом мотора. Они подъезжали к большому, заброшенному перекрестку. Справа, на огромной, некогда белоснежной бетонной стеле, болталась облезшая вывеска. Буквы «ПАЛЬМОНТ» были едва различимы под слоем грязи, плесени и чьих-то нечитаемых граффити.

И тогда Кайл, абсолютно машинально, почти рефлекторно, протянул руку и щелкнул рычажком под рулем. Раздалось сухое, ритмичное тиканье поворотника. Зеленоватая стрелка на панели приборов замигала, отбрасывая призрачные блики на его лицо.

Нева не удержалась и снова усмехнулась. На этот раз ее смех был теплее, почти нежным.

— Привычка? — спросила она, глядя на него. — Серьезно? Думаешь, за углом нас ждет патруль с радаром? Что какой-нибудь офицер Мэллоуни выпишет штраф за несигнальный поворот и создание угрозы апокалипсису?

Уголки губ Кайла дрогнули, пытаясь сложиться в подобие улыбки. Это было крошечное, почти незаметное движение.

Их взгляды встретились на долю секунды — и в этот самый миг из-за поворота на Пальмонт, на полной скорости вынесся хамви. Лицо Эда было искажено яростью или паникой. Он мчался прямо на них, как снаряд, вылетевший из засады позади них.

Не было времени на раздумья. Кайл резко, что есть мочи, вывернул руль вправо, одновременно вдавив педаль тормоза в пол. Шины бензовоза взвыли в протесте, запах горящей резины ворвался в кабину. Массивную цистерну повело, она проскрежетала по асфальту, угрожая перевернуться. Нева, не пристегнутая, с силой дернулась вперед, и ее голова ударилась о лобовое стекло. В глазах помутнело, в ушах зазвенело, и острая, яркая боль пронзила череп.

Хамви Эда пронесся в сантиметрах от их бампера, осыпав борт цистерны градом щебня. Он заложил вираж и с визгом тормозов остановился поперек дороги.

— ЧЕРТ! — прошипела Нева, хватаясь за голову. Она почувствовала, как под пальцами на лбу наливается горячая, болезненная шишка. — Вот блин... Надо было пристегнуться... — пробормотала она, больше себе, чем Кайлу. Глаза ее горели яростью.

Кайл, оправившись от толчка, уже смотрел на остановившийся хамви. Адреналин заструился по венам.

— Что за черт, Эд? — его голос был низким и опасным.

Дверь хамви распахнулась, и оттуда выскочил Вилли, размахивая руками и что-то крича, его лицо было бледным от ужаса. Эд остался за рулем, его голова была опущена на руки, лежащие на руле.

— Орда! — донесся до них искаженный, срывающийся на фальцет крик Вилли. Его лицо, обычно такое нагловатое, теперь было бледным от ужаса. — Там... Их тысячи! Целое море! Мы едва не увязли, едва развернулись!

Тиканье поворотника, все еще заполнявшее кабину бензовоза, внезапно показалось Неве невыносимо глупым, издевательским звуком в наступившей тишине. Кайл потянулся и резко щелкнул рычажком, разрывая этот назойливый ритм. Наступила тишина, тяжелая, густая, звенящая, как натянутая струна.

И эту струну порвало движение Невы. Она не открыла дверь — она выбила ее плечом, выскочила из кабины и в несколько длинных, стремительных прыжков оказалась рядом с Вилли. Он стоял, тяжело дыша, опираясь руками на колени. Нева, не говоря ни слова, схватила его за воротник куртки, с силой прижала к броне хамви, и ее лицо, искаженное зарождающейся паникой, оказалось почти в плотную с его.

— Что значит «орда», Вилли? — ее голос был не криком, а низким, свистящим шепотом, полным такой угрозы, что у Вилли перехватило дыхание. — Говори. Четко.

Он замотал головой, пытаясь вырваться.

—Там... Там... я...

Нева с силой оттолкнула его, бросила, как тряпку. Она ринулась к открытой двери хамви, из которого только начинал выбираться Эд. Его движения были замедленными, лицо — каменным.

— Эд! Что там? — ее вопрос прозвучал как удар кнута, когда она уже схватилась за ручку двери водителя.

Эд медленно поднял на нее взгляд. В его глазах не было страха. Была пустота, возникающая после столкновения с чем-то, что превосходит все мысленные границы ужаса.

— Нева... там не проехать, — его голос был глухим, лишенным всяких интонаций. Он сделал паузу, чтобы перевести дух. — Это... это просто стена. Стена смерти.

Он протянул ей бинокль. Нева почти выхватила у него бинокль, взобралась на капорт хамви, чтобы лучше видеть, и поднесла стекла к глазам.

И мир для нее рухнул.

То, что она увидела, не поддавалось обычному описанию. Это не была толпа. Не было отдельных тел, силуэтов, лиц. Это было единое, колышущееся, темное море. Живая, кишащая масса, растянувшаяся до самого горизонта. Бесконечный ковер из тел, движущийся медленной, но неумолимой приливной волной. Волны этого моря были сотканы из вытянутых рук, пошатывающихся голов, из открытых в беззвучном рыке ртов. Оттуда, даже с этого расстояния, доносился едва слышный, но плотный, как туман, гул — слившийся воедино вой, хрипы и скрежет тысяч глоток. Солнце, пробивавшееся сквозь облака пыли, отсвечивало на тысячах стеклянных глаз, превращая всю эту массу в гигантское, мерцающее чудовище.

— О, нет... — это был не крик, а выдох, полный такого отчаяния, что у Эда сжалось сердце. Бинокль выпал у Невы из ослабевших пальцев и с глухим стуком ударился о капот. — Том...

Ее руки задрожали, мелкой, неконтролируемой дрожью. Она спрыгнула с капота, оттолкнула Эда, почти сбив его с ног, и ринулась к открытой двери хамви.

Она влетела на водительское место, ее пальцы потянулись к замку зажигания, где все еще торчали ключи. Но тяжелая дверь наткнулась на преграду. Кайл успел подставить плечо, не давая ей захлопнуться. Он нагнулся, его лицо было искажено не яростью, а холодным, расчетливым ужасом.

— Нева, это самоубийство! — его голос был резким и властным. — Нельзя туда ехать!

Одним быстрым движением он просунул руку внутрь, вырвал ключи из замка зажигания и отскочил назад.

Нева выскочила за ним, как фурия.

— Дай ключи! — ее крик был диким. — Дай!

— Нет! — рявкнул Кайл, сжимая ключи в кулаке. — Ты не