Вирус Aeon. Нева - Татьяна Кравченко

Они сделали несколько шагов по прохладному бетонному коридору, и Нева, нахмурившись, задала новый вопрос, который грыз ее с момента прибытия:

— А как вообще... остальные?

Габриэлла, шагавшая рядом, мягко улыбнулась. В ее глазах читалось спокойствие, которого Нева не видела в них очень давно.

— Не беспокойся, — сказала Габриэлла, и в ее голосе не было и тени тревоги. — Все довольны. Ты обеспечила нас всем необходимым — едой, водой, крышей. Места, представь, даже хватает. Не теснота, а почти комфорт. Но главное... — она сделала небольшую паузу, встречая взгляд Невы, — ...главное, люди наконец-то выдохнули. По-настоящему. Они чувствуют себя в полной безопасности. Впервые за годы.

Она вздохнула, вспоминая первые часы после их прибытия.

— Первую ночь, конечно, было тяжело. Снились звуки... эти голоса, скрежет, топот. Люди вскакивали среди ночи, боясь, что проспали тревогу и ожившие уже у порога. Но сейчас... Сейчас все успокоились. Сердце не колотится в горле каждую секунду. Это... это лучшее, о чем мы могли мечтать сегодня. Просто знать, что стены не рухнут, а дверь не выломят. Что можно уснуть и... проснуться.

Нева слушала, и камень на душе, казалось, становился чуть легче. Они проиграли битву за старый дом, но дали своему народу нечто, возможно, более ценное в этом мире — передышку. Не выживание, а жизнь. Пусть и в подземелье. Пусть и хрупкую. Но жизнь.

— Спасибо, Габриэлла, — тихо сказала Нева, и они вместе вошли в освещенную гостиную, где их ждали остальные, готовые поделиться своей частью истории.

Нева зашла в гостиную, и на мгновение ей показалось, что она попала в другой мир, в театр абсурда, где разыгрывается пьеса под названием «Нормальная жизнь». Кто-то сидел на стульях, кто-то устроился на диване, несколько человек пристроились прямо на полу.

И тут ее взгляд упал на детей. Они сидели в углу на коврике, окруженные игрушками. И это зрелище — эти маленькие существа, погруженные в свой мир, — пронзило ее острее любого клинка. Это был призрак того, за что они сражались. Призрак, который, возможно, уже исчез навсегда.

Алекс, заметив ее, сорвался с места и коротким заливистым лаем радости подбежал, обвивая ее ноги своими тонкими ручками.

— Тётя Нева! А ты правда приехала на огромном бензовозе? Правда?

Нева машинально опустила руку, коснулась его волос.

— Ага, — голос ее прозвучал хрипло. — Правда.

— Ура! — закричал мальчик. — Завтра можно посмотреть?

— Можно, — кивнула она, и он, сияя, побежал обратно к другим детям.

Ее взгляд скользнул дальше и наткнулся на ту самую девочку. Она сидела рядом с Амелией, племянницей Шарлот, и осторожно, будто боясь обжечься, держала в руках куклу. Девочка подняла на Неву свои огромные, темные глаза, полные немого вопроса и животного страха, и тут же, испуганно, отвернулась, прижимая игрушку к груди.

Ничего, промелькнуло в голове у Невы с горькой покорностью. Сначала страх, потом привычка. Ко всему привыкаешь. Даже к тому, что твой мир помещается в бетонной коробке под землей.

Она медленно обвела взглядом всех собравшихся. Вилли, развалившись в кресле, уже что-то жевал. Кайл стоял у стены, скрестив руки, его взгляд был устремлен в одну точку на полу. Эд тихо о чем-то говорил с Томом. Джина обняла Сета за плечи. Они были здесь. Все. Живые. Целые.

И от этого осознания в горле у Невы встал новый, тяжелый ком. Не от радости. От горечи.

— Ну, — ее голос прозвучал громче, разрезая гул голосов. Все замолкли, повернувшись к ней. — Начинайте. Как все произошло?

Она сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Да, она была безмерно рада, что они живы. Что Том жив, что дети здесь, в относительной безопасности. Но пока они ехали за бензином, пока боролись и убивали, здесь, в их сердце, в их маленькой попытке отстроить заново клочок старого мира, случилась катастрофа.

Они потеряли все. Не просто дом — особняк был не просто зданием. Это была крепость. Это были вспаханные поля за стенами, ферма, солнечные батареи на крыше. Это был свет в окнах, вид на холмы, а не на бетонную стену. Это была их попытка не просто выживать, а жить. Вернуть хоть крупицу того мира, где дети не боятся дневного света.

Два года. Два года тяжелейшего труда, надежд и маленьких побед. Все это было затоплено темным, безликим морем. И теперь что? Начинать сначала? Снова с нуля? С молотка и гвоздя, с первого зернышка? Сидеть в этой бетонной норе, как перепуганные крысы, и тихо, день за днем, доедать остатки припасов, пока не кончатся патроны, еда, бензин, надежда? А потом что? Выйти наверх с поднятыми руками и пополнить собой ту самую орду, от которой бежали? Или просто тихо умереть от голода в темноте, став очередным скелетом в братской могиле человечества?

Эти мысли, жуткие и неумолимые, пронеслись в ее голове, пока Том начинал свой рассказ. Она смотрела на него, кивала, но слышала лишь отдаленный гул его голоса. Ее взгляд блуждал по лицам — усталым, но полным надежды, обращенных к ней, их лидеру. Они ждали от нее решений. Веры. А она чувствовала лишь ледяную пустоту и тяжесть ответственности, которая грозила раздавить ее окончательно.

"Мы спаслись сегодня", холодно констатировал ее внутренний голос. "Но проиграли войну. И теперь я должна найти, за что зацепиться, чтобы эта мысль не убила их всех прямо сейчас".

Её взгляд, блуждавший по комнате, наткнулся на Тома. Он смотрел прямо на неё, его глаза были тёмными и серьёзными, и в них не было паники — лишь усталая правда. И его слова, наконец, прорвались сквозь шум её собственных мыслей, достигнув сознания. Они действовали как щелчок, как резкий толчок, возвращающий к реальности.

— В тот день когда вы уехали, Дейв с Диланом и Стюартом отправились на вышку...

Эти простые слова выдернули её из пучины размышлений и поставили твёрдо на землю, в эту прохладную, освещённую люминесцентными лампами комнату. Пришло время слушать.

Нева кивнула, стараясь сохранять внешнее спокойствие, но ее ноги были напряжены до дрожи. Она мысленно представила тот день — солнечный, относительно спокойный. Они с Кайлом, Вилли и Эдом только тронулись в путь, оставив за спиной иллюзию безопасности.

Дейв подхватил рассказ, его голос был низким и натужным:

— Залезаем мы с Диланом наверх, я что-то там пытаюсь прикручивать...