Вирус Aeon. Нева - Татьяна Кравченко

Камилла, сидевшая в углу с блокнотом, подняла голову. Ее голос, всегда точный и собранный, прозвучал четко, нарушив тягостное молчание:

— Нева, я уже составила списки того, что удалось привезти. Всё сложено на стеллажах в третьем отсеке. Строго по списку.

Нева кивнула ей, коротко и благодарно. Камилла была их живой памятью и бухгалтером в одном лице. В хаосе эвакуации ее педантичность была спасением.

Потом Нева медленно перевела взгляд на Тома. Ее лицо стало серьезным, а в глазах застыл немой вопрос, ответ на который она почти что знала.

— Том, — произнесла она тихо, но так, что ее было слышно каждому. — А бочки с зерном для посева?

— Не успели, — прозвучал его сдавленный голос. — Мы вывозили в первую очередь медикаменты, оружие, еду... На зерно не хватило ни времени, ни места.

В воздухе снова воцарилась тишина, на этот раз еще более гнетущая. Потерять дом — это было ужасно. Потерять скот — горько. Но потерять семена, будущий урожай, крошечные зародыши завтрашнего дня — это был удар ниже пояса. Это означало, что их бегство было не просто тактическим отступлением, а настоящим поражением. Они отступали, бросая не только стены, но и саму возможность возрождения.

— У нас не было выбора, — голос Ричарда сорвался, прозвучав неестественно громко в подземной тишине. — Мы не могли, как в супермаркете, с тележкой! Мы спасали жизни! А зерно... зерно тяжелое, его много... Мы бежали, как последние крысы! У нас не было времени на семена!

Нева не стала ему перечить. Она смотрела на него, и в ее глазах не было упрека. Было только то же самое, леденящее душу понимание. Она видела, как сжались кулаки у Тома, как опустила голову Джина, как побледнел Сет.

— Я понимаю, — наконец сказала она, и ее голос прозвучал устало, но твердо. — Я все понимаю.

Ричард пробормотал, глядя в пол:

— Да что с этими бочками будет? Они крепкие, может, и уцелели...

Но его слова повисли в воздухе, не успев достичь ничьих ушей, потому что в этот момент дверь в гостиную с силой распахнулась. На пороге стояла Лора. Ее лицо было искажено такой гримасой чистого ужаса и горя, что у всех присутствующих перехватило дыхание.

Она не искала взглядом — она сразу, как снаряд, ринулась к Неве и, прижалась к ее плечу. Громкие, раздирающие душу рыдания сотрясали ее тело.

— Нева! Они... они все уничтожили! Всё! — ее голос срывался на визг, слова тонули в слезах. — Все наши усилия... Теплицы... они просто завалили их, шли стеной! На моих глазах... на свиней... на коз... они просто... изорвали их!

Она задыхалась, пытаясь выговорить невыговариваемое, ее пальцы впивались в плечи Невы.

— Кролики... в клетках метались... а они... десятки рук лезли, клетки не выдерживали, ломались... и они... они просто...

Она не смогла договорить, снова разрыдавшись, теперь уже беззвучно, вся сжавшись в комок.

Ричард, стоявший в дверях, мрачно пояснил, обращаясь больше к самому себе:

— Её саму чуть не разорвали. Стояла там, как вкопанная, не могла сдвинуться с места, смотрела...

Лора, услышав это, резко подняла голову, ее мокрое от слез лицо исказила новая волна отчаяния и гнева.

— А как я должна была реагировать?! — выкрикнула она, глядя на Ричарда. — Когда на твоих глазах рушится всё, что ты так тяжело строил?! Эти животные... они давали нам еду! Без них... без них мы обречены!

И снова ее голос сорвался, и она, прижавшись к Неве, будто пыталась спрятаться от невыносимой реальности в единственном надежном убежище.

Нева сама еле сдерживалась. Каждое слово Лоры вонзалось в нее, как нож. Она видела эти картины — не по рассказу, а так же ярко, как если бы сама стояла на тех стенах. Пальмонт пал, и с его падением будто вырвали живую, кровоточащую часть из ее собственного сердца. Горе Лоры было ее горем, ее болью, ее провалом как лидера.

Она глубоко вздохнула, заставив лед в жилах немного отступить. Затем ее руки поднялись, и она с силой, но не грубо, взяла Лору за плечи, оторвав ее от себя. Она заставила ее посмотреть себе в глаза. Взгляд Невы был тяжелым, уставшим, но в нем горела та самая стальная воля, что не раз спасала их всех.

— Все будет хорошо, — произнесла Нева, и ее голос прозвучал тихо, но с невероятной плотностью. — Мы не сдадимся. Мы выжили в этом аду не для того, чтобы сдаться сейчас. Нет. Ни за что.

Она сжала плечи Лоры чуть сильнее, пытаясь передать ей свою уверенность.

— Мы сильные. Мы...

На последнем слове ее собственный голос внезапно дрогнул, предательски сорвавшись. Этого было достаточно. Резко отпустив Лору, Нева стремительно развернулась и почти выбежала из гостиной, не в силах больше держать удар.

Кайл, стоявший неподвижно все это время, тут же сорвался с места, чтобы последовать за ней. Но Ричард преградил ему путь, положив руку ему на грудь.

— Эй, парень, — тихо сказал старик. — Дай ей время. Она не сломается. Она не из таких.

Но Кайл лишь молча, но твердо отстранил его руку. В его глазах читалось не только беспокойство, но и какое-то новое, глубокое понимание. Он не просто бежал за своим лидером. Он бежал за человеком, чью боль он сейчас почувствовал как свою собственную. И, не оборачиваясь, он бросился за ней в полумрак коридора, оставив за собой гостиную, наполненную гулом чужих страданий и тяжелым запахом потерь.

Дверь в ее комнату была приоткрыта. Из щели доносились приглушенные, сдавленные всхлипы, которые резали слух больнее любого крика. Кайл медленно, почти бесшумно, толкнул дверь.

Она стояла посреди комнаты, спиной к входу. Ее плечи судорожно вздрагивали, а руки, сжатые в кулаки, были прижаты к лицу, словно она пыталась физически удержать внутри всю боль, все отчаяние, все слёзы.

Он вошел и тихо прикрыл дверь. Не говоря ни слова, он подошел, осторожно положил руки на ее плечи и мягко развернул ее к себе. Она не сопротивлялась. Как только она оказалась к нему лицом, вся ее твердость испарилась, и она буквально рухнула ему на грудь, уткнувшись лицом в его плечо. Ее тело сотрясали беззвучные, но от этого еще более горькие рыдания.

Кайл не говорил пустых слов утешения. Он просто крепко обнял ее, одной рукой прижимая к себе,