Многоликий странник - Кирилл Шатилов

трудового дня. Эдели по тавернам если и ходили, то едва ли их там удалось бы признать: считалось, что существуют развлечения более утонченные, более подходящие их высокому положению среди вабонов. Например, те же эфен’моты, будь они неладны с их показной веселостью и традиционным однообразием. Ни поесть толком, что было не столько важно ей, сколько Аноре, ни поболтать как следует. А напиться, если есть желание, можно всюду.

У дверей их никто не встретил. Вся обслуга была занята суетой вокруг занятых столов. Биринея это обстоятельство, по-видимому, ничуть не смутило.

– Не туда, – окликнул он ушедшего вперед Вила, осторожно положил руку на плечо Орелии и увлек невольно подчинившуюся спутницу вбок от входа, туда, где все еще свободный стол, рассчитанный на шестерых, помещался как раз под распахнутым на рыночную площадь окном. – Устраивайтесь, а пока кого-нибудь позову. – И преспокойно удалился вглубь зала.

Орелия примостилась на лавке у самого окна. Если что, всегда можно будет удрать, решила она. Анора собралась было сесть рядом, но встретилась с умоляющим взглядом подруги и расположилась на лавке напротив. Возле нее осторожно опустился Вил.

– Бирини тут знаей хорошо, – заметно повеселев, сообщил он притихшим подругам. – Бирини – славный башка.

Анора невольно прыснула и глянула на Орелию. Та смотрела в окно на дождь.

– Почему вы назвали меня женой? – смело пошла в атаку девушка. – За такие шутки можно и схлопотать!

Было заметно, как Вил пытается разобраться в сказанном. При этом он любовался собеседнией так откровенно восторженно, с такой радостью ощущал ее близость, что мог бы растопить сердце любой неприступной красавицы. Что уж тут говорить об Аноре. Орелия с любопытством покосилась на них.

– Я – мууж, – как-то протяжно, но почти чисто произнес Вил. – Твой мууж. Ты мой жена. Я тебе люб.

– Вы мне или я вам? – сразу же стала уточнять Анора. – Потому что я вас никогда раньше не видела. Даже во сне. Тем более во сне. Орелия, а ты что молчишь? Я тут уже сама не знаю, какую чушь порю!

– Ничего, ничего, – отозвалась Орелия, наблюдая за тем, как двое фолдитов пытаюстя поставить на колеса опрокинувшуюся повозку с намокающими тюками сена. – Вы очень даже неплохо смотритесь.

– Сейчас к нам подойдут. – Бириней деловито подсел к Орелии и поставил перед девушками большущие кружки. – Вишневый сок.

Откуда он знает, что я люблю именно вишневый, промелькнуло в голове у Орелии.

– Она пить яблоко и мокровь, – уверенно сказал Вил.

– И вишневый сгодится, – не позволила ему отобрать у себя кружку Анора. – Спасибо. – Она сделала маленький глоток и поперхнулась. – Он сказал «яблоко и морковь»?

– «Мокровь», – поправила Орелия.

– Но я ведь действительно дома всегда прошу, чтобы мне смешивали морковь с яблоком…

Вил радостно закивал. Орелия уже не помнила наверняка, любила ли она вишневый сок всегда или полюбила только что.

– На то и мы, чтобы угадывать вкусы женщин, – даже чересчур изящно для такого места выразился Бириней, следя за взглядом соседки. – Сегодня им сено уже не продать.

– Что?

– Сено, говорю, не продать сегодня этим беднягам. Кому нужно мокрое сено, когда и сухого целая прорва.

– Мокрое можно высушить, между прочим.

– Не все мокрое можно высушить так просто.

Куда он клонит, вздрогнула Орелия. С того момента, как они вошли в «Бехему», она ждала всякого подвоха. Даже вспомнила на всякий случай несколько весьма действенных приемов, которым ее обучали в Айтен’гарде. «Седина в бороде – жди подвоха везде» вспомнилась ей слышанная еще в детстве поговорка.

– Вы обещали мне что-то рассказать. Я жду.

– Не все так сразу, миси Орелия. – Взгляд его больших серых глаз снова сделался чуть насмешливым. – Мы еще недостаточно знакомы, чтобы я вам вот так сразу открылся. На все требуется время.

– «Вот так»? «Открылся»? О чем это вы? – Она смотрела прямо на него и старалась изобразить на лице неподдельную сердитость. – Кажется, я не давала вам повода считать меня легковерной дурочкой. Вы либо рассказываете мне сейчас все, что знаете…

– Либо что?

– Либо то, что вон уже несут ваш завтрак, – раздраженно закончила она, тем более что тяжелый поднос находился в руках на редкость хорошенькой служанки.

Яйца, тонкие, хорошо прожаренные мясные стружки, пышные сдобные булочки, две головки пахучего сыра, две кружки крока, большая миска с овощами – все это во мгновение ока оказалось перед ними на столе, хотя Орелия поначалу не заметила ничего, кроме вызывающего выреза на узком лифе девушки, в котором соблазнительно колыхались не менее пышные булочки иного свойства. Тэвил, с каких таких пор она научилась ревновать?! Самое это понятие она всегда знала разве что с чужих слов, и вот на тебе…

– Угощайтесь, – только и сказал Бириней и стал резать сыр, причем не принесенным кухонным ножом, а собственным, изрядно исцарапанным многократной заточкой. Резал он сыр как-то рвано, но зато легко и одним махом.

– Вы тут всегда что ли завтракаете? – спросила Орелия, имея в виду уточнить, насколько хорошо ему знакома служанка.

– Не всегда, – мотнул тот головой и преспокойно набил рот мясом, беря его с общего блюда большими щепотками. – Только когда нужно завести знакомство с девушками вроде вас.

– ?.. – Орелия подняла бровь, зная, что выглядит сейчас неотразимо. – И часто вы заводите знакомства?

– Вроде нас – это как? – не удержалась и вмешалась в их странный разговор Анора.

– Нет, не слишком, – усмехнулся Бириней не то выражениям их лиц, не то своим мыслям. – Таких красавиц не каждый день встретишь.

Анора осталась явно довольной его ответом, тогда как Орелия ощутила в груди легкий холодок. Она привыкла слушать свой внутренний голос. И сейчас этот голос не предвещал ничего хорошего.

– Так вы завели нас сюда, чтобы просто посмеяться? – Она, не отрываясь, смотрела прямо ему в глаза. Смотрела и ждала, пока он ни отвернулся. Чего? Зачем? Неужели думала, что сможет вызвать на откровение этого вояку? Да и нужно ли оно ей? – Почему вы замолчали?

У Биринея тоже были выразительные брови. Седые волоски и здесь нашли себе место, но выделялись лишь в силу своего малого количества. Вообще же брови были черными, густыми и откровенно хищными. Почему она сразу этого не заметила? Сейчас, сидя к ней в профиль и задумчиво изучая посетителей за соседними столами, он напомнил Орелии сокола, который жил с ней в Айтен’гарде. Сокол тот слыл всеобщим любимцем. Говорили, будто его подарил одной настоятельнице сам Ракли еще в пору юности и что тот сокол помогал ему на охоте, пока не повредил крыло. Насчет Ракли – это запросто могло быть и выдумкой, но