Дубликат - Леонид Жилеев

после первой в смене тренировки пятеро мелких: Вася, Гриша, Оксана и Сергей Зайцевы и Геля — устроившись на футбольной трибуне, выбрали Васю, Семён огорчился. Он ждал именно этого результата, но всё равно огорчился. Вот так — прощай, Вася.

Через неделю вожатая объявит о переводе, ещё неделю ребята отгуляют в своих отрядах, а на следующий цикл уже приедут в новом качестве. И неспящий сейчас Васька будет неизвестно сколько жить двухнедельными циклами, пока не перейдёт в старший отряд, и ещё неизвестно сколько в нём, пока не проснётся.

Семён мысленно поздравил Максима, у которого появились шансы, и грустно посмотрел на Ваську. И на Оксану, взявшую Васю за руку, тоже. «Их обоих бы передвинуть — нет, троих, ещё и брата её». Но место в среднем отряде освобождалось только одно. «Я всегда только уходил. А вот теперь провожаю сам. И не знаю, когда увидимся. То есть знаю, что никогда. Потому что, когда Васька проснётся снова, это будет уже другой человек».

Октябрята отошли на несколько шагов и о чём-то разговаривали вполголоса. Потом Вася вернулся.

— У меня ещё две недели здесь. — Васька подсел к Семёну на лавку. — Я пока буду прощаться, а потом, Семён, до конца смены поможешь мне с лодкой? Я сам не успею, а очень хочу пройти под парусом.

— Обязательно. Как Второй приедет и всё устаканится, так и сделаем.

Семён неумело и неловко прижал Ваську за плечо к себе, а Васька, также стесняясь, ткнулся головой ему в бок.

— Не жалеешь, что уходишь?

— Жалею. Но, Семён. Мы никогда об этом тебе не говорили, но мы все очень-очень хотим вырасти. А вырасти можно только так. И все ребята ещё утром сказали, что я должен вырасти первым.

* * *

Шурик сидел за столом перед горкой радиодеталей, высыпанных из фанерного ящика, и выбирал необходимые, сверяясь с наскоро нарисованной схемой. Плата, прорисованная нитрокраской на фольгированном гетинаксе, уже лежала в фотокювете, залитая раствором. Простая и понятная работа нравилась хотя бы тем, что отвлекала от ненужных мыслей и непонятных всплывающих перед глазами образов незнакомых людей. Монолог Сыроежкина о перспективах робототехники работал бы не хуже, но Сергея пришлось отпустить.

Шурик пожал плечами. В конце концов, любой человек имеет право на личную жизнь. «Даже лаборант-микс?» — мелькнуло в голове. «Любой», — мысленно повторил Шурик, а потом спохватился: «Эй, ты кто такой?» Тишина. «Плохо. Сам с собой разговариваю. Не мысленно комментирую свои действия, а именно разговариваю. Очень плохо». Шурик даже вздрогнул и бросил найденный транзистор обратно в горку деталей, вместо того чтобы присоединить его к уже отобранным. Наконец всё, что требовалось, было найдено и отложено. Невостребованные детали перекочевали обратно в ящик, который занял своё прежнее место под одним из верстаков. Шурик ещё раз сверился со схемой, кивнул сам себе, посмотрел, как травится плата, посмотрел на часы. «Плохо, что нет ни азотки, ни хлорного железа. В медном купоросе плата травиться будет ещё часа три-четыре».

В обед к ним за столик подсела Ольга Дмитриевна.

— Ну как вам наш горнист? Нигде в лагерях горнистов уже не осталось. Везде плёнки или пластинки крутят, а мы вот взяли и возродили традицию! Правда, мы молодцы?

— Горнист? — Шурик пожал плечами. — Извините, Ольга Дмитриевна, не расслышал.

— Да, и правда, слышно было плохо. Зачем сейчас, в эпоху электроники, нужны горнисты? — Сыроежкин подключился к разговору. — Вот он подаёт сигнал с площади, а уже у клубов его плохо слышно, а на концертной площадке или на стадионе не слышно вовсе. Ведь запись хорошо слышно из всех динамиков, а горниста — только на площади.

— Вот об этом я и хотела с вами поговорить. Ваш кружок — он официально называется «Кружок кибернетики, робототехники и радиоэлектроники», я правильно помню?

Шурик кивнул. Он уже понял, к чему клонит вожатая.

— …В общем, задание вашему кружку. Сделать так, чтобы, начиная с завтрашнего утра, сигналы горниста были слышны изо всех динамиков по всему лагерю. Усилитель вы знаете, где, что ещё нужно спаять — разберётесь.

— Но Ольга Дмитриевна… У нас же программа, у нас же робот… — Сыроежкин совершенно искренне огорчился.

— Вот наладите трансляцию, и занимайтесь вашим роботом сколько душе угодно. — Вожатая встала из-за стола, поставив точку в разговоре.

— Ну что, пойдём, посмотрим, что можно сделать. — Шурик втайне даже радовался такому обстоятельству. Заниматься роботом почему-то не хотелось.

Кибернетики отнесли грязную посуду на мойку и покинули столовую.

По дороге в кружок Сыроежкин то и дело останавливался и оглядывался куда-то через правое плечо.

— Тебя что-то беспокоит?

— Да понимаешь, я в библиотеке не успел подписать наши обходные, как раз на обед просигналили. И заведующая библиотекой сказала, что будет ждать после обеда. А Женя — она такая строгая, я не хочу, чтобы она ругалась потом, если я не приду. И вожатой обходные без её подписи не отдашь.

— Ладно уж, иди. Со схемой я сам управлюсь. После ужина корпус делать будем, тогда приходи.

* * *

Максим шагал рядом с Алисой, иногда искоса посматривая на помощника вожатой. Перед самым обедом та поймала его в дверях столовой и не терпящим возражений тоном скомандовала:

— Слушай сюда, горнист. После обеда не убегай, инструктировать тебя буду.

И вот «после обеда» наступило, Максим дожидался Алису, сидя на лавочке у крыльца столовой и отклоняя приглашения пойти на пляж, на стадион, погулять, поиграть в карты… Катя вышла из столовой и присела рядом. У Максима вздрогнуло сердце, правда, почему-то не так сильно, как это было вчера, когда Катя оглянулась в автобусе на Витькину реплику про «тухлый помидор» и мазнула глазами по сидящему рядом с Витькой Максиму.

— У тебя здорово получается. Ты долго учился?

— Нет, мне только Мику показала чуть-чуть, а дальше само получилось.

— Это значит, что у тебя талант. А я вот сколько на гитаре ни учусь — не получается. Как ты думаешь, может, у меня на горне получится?

Следующей репликой должна была быть: «Ты же мне покажешь?», но помешала не вовремя появившаяся на крыльце и услышавшая про горн Алиса. Смерила взглядом Катерину, вопросительно посмотрела на неё и сказала, как задним числом уже поняла, некоторую двусмысленность:

— Катерина, это место занято! — и Катька, конечно, именно так и поняла.

Поднялась, сверкнула глазами в сторону Алисы, посмотрела на Максима, словно ждала от него какой-то реакции, не дождалась, гордо вскинула голову, развернулась на каблуках и так, с гордо вскинутой головой, и удалилась. «Вот чёрт, я не хотела, — только и подумала вслед Алиса. — Хотя