Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

Себастиан зажмурился. Вчерашний день, раздробленный на рваные кусочки, понемногу собирался в памяти. Изумрудные серёжки, ледяной взгляд тёпло-серых глаз, река, Риан… Риан с кружкой какого-то спиртного напитка… Вино? Нет, вроде крепче… Полумрак кабака… Хмурая жирная морда хозяина: «Мы закрываемся…». Риан, бросивший на липкий стол золотой щиток: «А мы – нет». И угодливое: «Как пожелаете, господа». А потом… потом…

Принц залился краской.

– Вот и я об этом, – кивнула Астра удовлетворённо. – Душ – один на этаж. По коридору налево. Поторопитесь – мы опаздываем.

– Оп-паздываем? Куда?

Себастиан приподнял одеяло и с облегчением обнаружил, что одежду с него никто не снимал. Правда теперь она выглядела очень помято и потрёпано, но всё же…

– На занятия, конечно. Сегодня геометрия и…

– Вы остаётесь?!

– Я пока не решила. Ваша недисциплинированность вызывает сомнения...

Принц вскочил и стремительно выбежал из комнаты. Уже в коридоре на него рухнула стена, и пришлось остановиться, дожидаясь, пока голова перестанет кружиться, мрак перед глазами рассеется, а пол вспомнит, что танцы – не его удел.

Закрыв за собой дверь, принц включил воду, задрал голову и принялся жадно глотать водяные струйки. Вода. Вода, утоляющая жажду пустынь… Стало намного легче.

Неприятно было лишь надевать грязную, мятую одежду на чистое тело.

– Я готов! – прохрипел Себастиан, когда снова оказался в комнате.

– Прекрасно. Ваш чай и… рассол. Рассол сначала. Вам крайне повезло, что Домар обожает квашенную капусту.

– Домар?

– Мой второй брат. Он королевский лучник, и в этом вам тоже повезло. Был бы Домар, как Гисли, моряком, вряд ли бы я нашла в нашем доме рассол.

– Спасибо! – прошептал принц, глотая жидкость, оказавшуюся неожиданно потрясающе вкусной. – Надо же… Я никогда раньше не ел квашенной капусты… М-м… Надо будет приказать, чтобы её готовили во дворце…

И, поймав ироничный взгляд девушки, снова покраснел и добавил:

– Не потому что хочу повторения… Просто вкусно.

– Чай. И сырники.

– Я не…

– У вас десять минут, чтобы полностью выпить чай и съесть все сырники до единого.

И Себастиан покорно выполнил приказ учительницы. Астра накинула плащ, подбитый мехом, собрала сумку, и воспитатель с воспитуемым вышли из дома.

– С матушкой я вас как-нибудь в другой раз познакомлю, – пообещала девушка, с наслаждением вдыхая свежий воздух, – когда у вас будут менее красные глаза и не настолько бездомный вид.

– Астра, я…

– Герой, взрослый мужчина, способный выпить бочку вина и… как это… кутить?

– Нет, я…

– А ещё кричать на всю улицу, будить спящих и ломиться в закрытые двери? – безжалостно продолжала Астра.

Себастиан сник. Они уселись в карету.

– Одного не могу понять, – заметила девушка, опуская на окошки шторки, – как вы нашли мой дом? Ну, про герцога Инрэга вы мне вчера объяснили. Но вокруг сквера двенадцать домов! Как вы определили какой из них – мой?

Не поднимая глаз, принц пристыженно признался:

– Вы говорили, что любите по утрам, глядя в окно, здороваться со статуей и желать ей доброго утра. А в детстве верили, что он улыбается в ответ. Инрэг смотрит прямо на ваш дом…

– То есть, вы хотите сказать, что вчера в совершенно неадекватном состоянии вспомнили о такой мелочи? Даже я не помню, когда я упомянула об этом…

Зелёные глаза покаянно взглянули на неё.

– Я помню все ваши слова, Астра. Всё истории про детство, и про отца, и про… Да, про братьев тоже помню. Но только вы их иначе называли…

– Шмяк и Бряк я их называла… Вашу бы память да на геометрию обратить! Вы помните пять теорем о равнобедренном треугольнике?

Взгляд принца стал совершенно жалобным. Астра отвернулась, кусая губы, чтобы удержать смех. Это было бы не педагогично. То что смешно, не кажется таким отвратительным, каким должно быть.

– Если вы помните все мои слова, – взяв эмоции под контроль проговорила девушка строго, – то вы должны вспомнить и теоремы.

И пока наследник мучился, доказывая равность углов и другие постулаты, они проехали Шуг, прокатили по набережной и наконец подъехали к воротам. Принц приоткрыл дверцу, отдал распоряжение стражникам пропустить карету, и уже вскоре вышел в сад перед собственным корпусом.

Взгляд его упал на жемчужно-розовые астры, бордюром окружавшие изнывающие от пышности пионы, за которыми ровным оцеплением высился строй гладиолусов.

– Мы опоздали на десять минут, Ваше высочество, – сурово заметила учительница. – Впредь попрошу вас не допускать такого безобразия.

– Астра, – Себастиан неожиданно обернулся и прямо посмотрел ей в глаза. – Я хотел, чтобы вы знали: то, что я сказал вчера – правда. Я бы не признался, если бы вино не развязало мне язык, но раз слова уже произнесены, то не хочу, чтобы вы посчитали их пьяным бредом. Я вас люблю.

Девушка нахмурилась:

– Я сделаю вид, что не слышала этих слов. Ни вчера. Ни сегодня. И прошу вас больше не напоминать мне об этом. А сейчас вернёмся в класс.

– Астра…

– Или я прямо сейчас развернусь и оставлю вас.

Себастиан побледнел, лицо его сделалось настолько печальным, что Астра снова была вынуждена отвернуться.

***

Ильдика ещё раз посмотрела на записку, принесённую почтовой вороной, скривила губы, а затем безжалостно бросила бумагу в огонь.

– Ты не смеешь мне приказывать, Уль, – процедила зло. – Ты забыл, что я – королева, а Гленн – независимое королевство?

Когда-то она любила этого мужчину. Когда-то. Очень-очень давно. И даже верила, что Ульвар любит её. Смешно. Первые годы их брака были очень-очень счастливыми. Ильдика, освобождённая из жёсткого корсета гленнской королевской семьи, бюргерской морали и ханжества, буквально летала на крыльях. Ей казалось, что муж – её друг, её союзник и возлюбленный – ей доверяет, надеется, опирается на неё. Юная королева вплотную занялась вопросами милосердия, лечения, науки, искусства, пока король управлялся с законодательством, обороной, войной, экономикой и политикой.

Им завидовали. Их воспевали. Их считали идеальной парой. Двумя крыльями одной птицы…

А потом погибла Нанни. И оказалось, что всё это – ложь.

Что любовь в жизни Ульвара лишь одна – Джайри. Жена другого мужчины, много лет назад покинувшая Элэйсдэйр и, казалось, забытая. Казалось.

Но нет. Увы, нет.

Именно Джайри звал Уль в бреду, когда метался на постели, умирая. Лучше б умер.

О, этот мужчина умел притворяться как никто другой. Но зря он