Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

темные волосы и полы изящного шелкового платья развевались на ветру. На золотых украшениях сверкали алые блики заходящего солнца, а в синих глазах, казалось, отражался отсвет звезд далеких миров.

Неосознанно Килиан захотел быть к ней поближе и даже на какие-то секунды забыл, что выходит в зону обстрела. Впрочем, в него так и не выстрелили. Заметившие, наконец-то, богиню солдаты сперва впали в замешательство, а затем открыли огонь по ней.

И это было тупо.

Спокойно, без малейшего испуга, Владычица выставила ладонь в запрещающем жесте. И пули остановились в воздухе. Килиан знал, что даже не сделай она этого, оружие смертных не смогло бы всерьез навредить богине. Но слишком уж кощунственно было даже помыслить о том, что подобная красота и величие могут быть подпорчены жалкими действиями грубых людей.

Солдаты продолжали стрелять, и пули останавливались, не достигая цели. Это вызывало у Килиана странно-болезненное воспоминание о Лане, — хотя разумом он также видел и то, чем отличались методы двух чародеек. Лана защищала себя и других своеобразным силовым полем, не пропускавшим то, что пыталось вторгнуться и причинить кому-то вред. Не сумев проникнуть под защиту, пули, как правило, осыпались на землю.

Ильмадика же действовала по-другому. Ее сила, прямая и чистая сила совершенного разума перехватывала пули на лету с ловкостью и изяществом, о которых Килиану с его неуклюжим магнитокинезом оставалось только мечтать. Пули останавливались в воздухе, подконтрольные ей.

И вскоре полетели обратно.

Владычица не целилась: это было ниже ее достоинства. Одних солдат возвращенные ею пули убивали, других только ранили. Один даже смог сохранить боеспособность. Отбросив винтовку, которую все равно не успевал перезарядить, он попытался ударить саблей по босой ножке богини, но подоспевший Килиан подставил лезвие своей шпаги.

А затем, легко опустившись на палубу, Владычица мягко, почти нежно коснулась головы противника. И тот закричал, когда его тело начало распадаться на алую дымку.

Килиан не мог воспроизвести эту технику: он умел использовать магию Повышений и Понижений, разрушения и пересоздания атомов вещества, на сравнительно простых химических соединениях. Но Владыки были властны над самой человеческой плотью. Более того: это было единственное известное средство, способное причинить вред им самим. Именно с его помощью Ильмадика уничтожила остальных заточенных богов и впитала их силы, когда Килиан освободил ее. И вот, теперь таким же образом она подпитывала свои силы от бойца из Халифата.

Вскоре то, что осталось от него, упало к ногам богини, и она чуть смущенно улыбнулась:

— Извини. Я забыла, что ты мог бы подчинить его.

— Ничего страшного, — поспешил заверить ее ученый, — Тут есть с чем работать. А тебе пригодится лишняя сила.

Еще одним преимуществом Владык перед адептами было то, что их тела могли выдерживать колоссальные объемы колдовских энергий. Килиан мог удерживать стократ меньше, и только во время боевой трансформации. В остальное время даже небольшое количество Порчи, удерживаемое в теле, могло нанести непоправимый вред здоровью. Поэтому ему всегда приходилось проводить преобразования непосредственно перед тем, как использовать выделившуюся энергию. Ильмадика такого ограничения была лишена.

А вот Килиану самое время было об этом вспомнить, потому что стоило иррациональной, первобытной части его мозга осознать, что враги закончились, как чародей ощутил всю тяжесть и неуклюжесть обычного человеческого тела. Трансформацию питали его эмоции, — дикие, животные эмоции. Страх. Гнев. Похоть. Азарт битвы. Упоение жестокостью. Все это, то, что ученый всю жизнь считал глупыми слабостями, Ильмадика превратила в источник силы.

И теперь, по окончании боя, эмоции схлынули, как волна, оставив его с переполняющей энергией Порчи, начинающей постепенно разрушать его тело. Ученый поспешил пустить ее в дело, «обработав» мозги тех солдат, что еще могли выжить, и подтасовав необходимые вероятности. Что ж, к возвращению на Полуостров у них будет небольшой отряд верных бойцов. Этого недостаточно, чтобы вести войну. Но как минимум, это поможет справиться с кораблем и соединиться с силами Ордена.

— А эти? — осведомилась Ильмадика, кивнув на гребцов, наблюдавших за ними со страхом и напряжением.

— Я не собираюсь подчинять их, — ответил Килиан, — Думаю, мы сможем договориться. В конце концов, недаром говорят: враг моего врага — мой друг.

В отличие от Полуострова, на Черном Континенте открыто существовало рабовладение. Черные не брали в рабство себе подобных, но на их территории жили и другие народы, кожа которых была несколько светлее, — и потому в статусе «себе подобных» им было отказано. Именно их на кораблях Халифата использовали в качестве гребцов, — да и, судя по всему, не только в этом. После операции по спасению Амброуса Килиан старательно изучал язык одного из местных племен, ансарров. Не сказать чтобы он знал его хорошо, но объясняться мог.

— Уверен? — подняла бровь богиня, — Ты не знаешь, что у них на уме. Они могут погубить нас обоих.

Килиан почувствовал себя наивным, легковерным дураком. Как будто мало предавали его люди, даже те, кому он принес только добро. Сколько можно наступать на одни и те же грабли?..

Но все-таки он покачал головой.

— Я не хочу делать ставку только на промывание мозгов. Если поставить все на что-то одно, это лишает гибкости в случае, если что-то пойдет не так.

Сказав это, ученый прислушался к самому себе и уловил фальшь. Не то он говорил и не так. Это был рациональный ответ, но настоящие мотивы лежали где-то глубже, там, куда не мог заглянуть даже он сам.

Он просто не хотел промывать мозги тем, кто этого не заслужил.

— Они хотят свободы. Я дам им ее. А они дадут нам свою помощь. Это будет взаимовыгодное сотрудничество.

Несколько секунд Ильмадика внимательно смотрела на него. Ученый почти физически ощутил, как падает ее мнение о его интеллекте, и это чувство приводило его в отчаяние.

И тем не менее, он упрямо выпятил подбородок. Не мог он отступить сейчас.

Не теперь.

— Я поверю тебе, — сказала наконец богиня, — На этот раз.

— Спасибо, Ильмадика. Это много для меня значит.

Килиан не удержался от облегченного вздоха. Быть может, он показал себя сейчас не так плохо, как ему подумалось?

Когда он подошел к рабам, те внимательно наблюдали за каждым его движением. Они не понимали языка Дозакатных, на котором разговаривали Владычица и её адепт. И это непонимание заставляло их нервничать. Силясь преодолеть это напряжение, ученый сразу же стал подбирать ключ от их кандалов.

— Я Килиан, — сказал он, пытаясь сформировать адекватную речь из своего