Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

Слова «друг» на их языке он не знал. Он и на своем-то языке знал его по большей части глубоко теоретически. У «шибко умного» бастарда не было друзей — до самой встречи с Ланой, которая первой и единственной искренне назвала его своим другом. Но вот она для него, как он смутно подозревал, стала чем-то куда как более сложным.

Впрочем, размышлять об этом сейчас было неуместно. Один из рабов, бритоголовый амбал с клеймом на щеке, ответил длинной тирадой, из которой Килиан смог разобрать слова «я», «мы», «вы», «черный», «солдаты», «долг».

— Помедленнее, пожалуйста, — произнес в ответ ученый, — Это не мой родной язык.

Эти фразы он выучил в «готовом виде».

Раб запнулся, а затем снова начал говорить, как будто обращаясь к умственно отсталому. Впрочем, в отношении этого языка Килиан сейчас именно таким себя и ощущал.

— Я Хади. Сын Яруба. Вы освободили нас от черных солдат. Знай, чужеземец: Я и мои асдика в долгу перед тобой.

Что значит слово «асдика», ученый не знал, но по контексту решил, что Хади имеет в виду остальных рабов.

— Благодарю, — склонил голову чародей, после чего счел за благо поделиться рассуждением, — В наше время умение помнить благо — свойство редкое и ценное.

Он наконец нашел нужный ключ, и вскоре рабы, освобожденные от кандалов, растирали запястья. Судя по стертой коже, в последний раз эти кандалы снимали никак не меньше недели назад. Может, даже две.

— Что вы будете делать дальше?

Килиан предпочел бы сказать «собираетесь», но не знал, есть ли вообще такая конструкция в языке ансарров.

— Месяцы и годы мы направляли этот корабль, — ответил Хади, — Мы выйдем в море и рано или поздно вернемся домой.

— Домой… — задумчиво повторил чародей, — Туда и стремится любой человек, не так ли?

Он рассчитывал за философской беседой аккуратно подойти к возвращению на Полуостров, но взглянув в глаза лидера ансарров, вдруг с запозданием осознал, что недооценил его. Хади, сын Яруба, мог не обладать его образованием и уровнем интеллекта, мог не изучать культуру Дозакатных, древние технологии, науки и волшебство, возможно, он даже не умел читать, но жизненный опыт и простая, природная мудрость компенсировали все это в полной мере.

— Ты не говоришь напрямую, чего хочешь, — заметил ансарр, — Почему?

Как можно безразличнее Килиан дернул плечом:

— Ненавижу просить о помощи.

В первый раз он заметил на лице Хади что-то вроде улыбки.

— Просить о помощи ненавидят или те, кто не доверяет другим. Или те, кто презирает себя. К кому из них относишься ты?

Чародей помедлил с ответом. Для себя он однозначно предпочитал первый вариант. Доверие — это глупость, а он точно не заслуживал презрения. Однако с точки зрения дипломатии говорить о глупости доверия было не очень-то разумно. А кроме того…

Килиан вдруг понял, что на самом-то деле этот ответ ложен. Хотя он никогда не был и не собирался становиться доверчивым дураком, но сейчас четко ощутил, что этому ансарру можно доверять. Хади не был подлецом и лицемером. Если он однажды они станут врагами, то выступят друг против друга лицом к лицу.

Такой человек, как он, мог сломать челюсть или вышибить остатки мозгов, но не вонзить нож в спину или подсыпать яд в вино.

— Думаю, понемногу и того и другого, — ответил чародей.

Хади кивнул. Этот ответ он принял.

— Но теперь. Когда я уже знаю, что тебе нужна помощь. Ты можешь попросить меня о ней?

И Килиан решился.

— Корабль, на котором я прибыл сюда, ушел, не дожидаясь нас. Мне и Ильмадике нужно вернуться на Полуостров, где живут такие люди, как мы. У меня есть способ найти дорогу без ориентиров. А если вы поможете нам пройти вглубь Полуострова через враждебные территории, то я смогу раздобыть карты, которые помогут вам найти дорогу домой.

Сказав это, он перевел дух. Он не сказал ни слова лжи. Хотя кое-что он представил в не совсем честном свете. Например, причины, по которым корабль ушел без них.

Гораздо выгоднее казаться преданным, чем предателем.

Да и приятнее, чего уж скрывать.

— Хорошо, — невозмутимо кивнул Хади.

Килиана легкость, с которой тот согласился, удивила настолько, что он не удержался от вопроса:

— Так просто?

Ансарр лукаво улыбнулся:

— Жизнь всегда проще, чем кажется.

Глава 2. Война без правил

В иное время Лана с удовольствием насладилась бы красотой гавани Миссена-Лиман. Песок прибрежной полосы и деревянные здания старого портового городка в лучах заходящего солнца казались золотистыми. Пестрые цвета корабельных парусов и нарядов суетливых прохожих радовали глаз. Холмы вокруг поросли невысоким, но густым зеленым лесом. Южный ветер доносил ни с чем несравнимый солоноватый запах моря.

Вот только что-то за пределами понятий красоты и уродства разрушало это впечатление. Солнце все так же золотило прибрежные пески, деревянные здания — и стволы изготовленных к бою орудий. Паруса все так же радовали разнообразием цветов, — а вот среди костюмов явно преобладали болотно-зеленый цвет артиллерийских мундиров, красный — мундиров гвардии и серый — контрразведки. Холмы поросли густым лесом, — изрядная часть которого была уже вырублена на дополнительные линии укреплений.

В воздухе пахло морем, — но еще в нем пахло войной. И этот запах был невыносим.

Незримая аура угрозы нависла над гаванью, — и была она слишком густой, чтобы армия прекрасно обученных солдат могла внушить хоть какое-то чувство безопасности. Даже мирные жители — те, кто почему-то до сих пор не бежал под защиту Миссена-Клив, — предпочитали вести себя тихо и не привлекать лишнего внимания. Казалось, никогда этот порт, привычный к шуму и гаму, не знал такой тишины. Она походила на затишье перед бурей.

Страшной бурей.

Бофора чародейка нашла в небольшом отдалении от города. В отличие от Патры, у Миссена-Лиман не было каменных стен, способных выдержать обстрел. Поэтому орудия было решено расположить по широкой дуге, чтобы не провоцировать противника сосредоточить огонь на одной точке. Лишь торопливо выстроенный частокол защищал их от десанта с берега.

Частокол — и система из зарядов взрывчатки, которые должны были, по уверениям Элиаса, в нужный момент начать цепную реакцию. Как раз о них ученый и докладывал, когда Лана подошла.

— Я вывел фитиль за холмы, — рассказывал он, — И на