Обратный отсчет - Токацин

Вепуат задумчиво сощурился.

— Микроорганизмы, — пробормотал он, простукивая когтем стену. — Очень любят органику. И сырость. Помнишь, вы с Иджесом как-то чистили кафе?..

Гедимин поморщился.

— Ладно, будет кованая. Рэссену микробы не сожрут?

Второй дверной проём ещё не был закрыт, и свет проникал и в помещение душевой, пока что сухое и прохладное. Оно уже было подготовлено к прокладке труб из основного резервуара — а отверстия водостока уже зияли под ногами, в углублениях каменного пола. Гедимин скользнул взглядом по креплениям и прошёл дальше, к тесному технологическому помещению в торце душевой. Туда с трудом пролез бы филк, но именно там было оставлено место для водяного насоса, наполняющего основной резервуар. Гедимин сдвинул каменную крышку, заглянул в трубу, соединённую с подземным водоёмом, и довольно хмыкнул.

— Осталось сделать кучу мелких штук, — подвёл итоги Вепуат, пристраиваясь под будущим душем и поглаживая себя по шлему. Один из его питомцев заелозил, распрямляя хвост, и сармат ловко подхватил его и снова подвернул.

— Не гадить!.. Вечная проблема с животными. Не знаю, как кочевники её решают…

Он вынес «трилобита» во двор и стал отряхивать от помёта. Гедимин остался в душевой. Он ещё раз обошёл оба помещения, разглядывая стены, пол и потолок. «С дезактивацией тут будут проблемы. Да и вообще на Равнине. Чем тут дезактивировать? Завозить мею из Ураниума?..»

— Факел забыл, — сказал Вепуат, когда Гедимин вышел из душевой. Тот оглянулся на светящийся дверной проём и махнул рукой.

— Пусть горит, у меня ещё есть.

Под его ногами в узкую дверь прошмыгнул нхельви, за ним — ещё трое. Гедимин огляделся и увидел целую стаю, незаметно собравшуюся у нового строения. Существа обнюхивали стены и по одному заходили, садились и глазели по сторонам. Гедимин вздохнул, перешагнул через очередного зверька и направился к пологому спуску. Внизу, у подножия дальнего холма, остались лежать два вывернутых с корнем дерева-колонны, и сармат с интересом к ним присматривался.

— Поможешь дотащить?

Вепуат кивнул.

— Осторожно, разломы! — предупредил он, с опаской заглядывая в низину. Сбоку от него, забросав сарматов гравием, взлетел в воздух восьмигранный червяк и упал обратно, растопырив щупальца. Гедимин стряхнул камешек с плеча и досадливо сощурился. «Существа полезные — но что ж им под землёй не сидится⁈»

…Ещё было светло, но тени уже исчезли — начинался долгий вечер, медленно переходящий в очень длинную ночь. Гедимин вычищал из длинных многогранных стволов губчатую сырую сердцевину. Она была мягкой, липла к пальцам, и сармат думал, что после просушки её удастся поджечь. Обрубленные листья, похожие на свёрнутые знамёна, уже утащил Вепуат; зачем они ему, Гедимин не спрашивал.

Издалека донёсся приглушённый расстоянием голос Айзека, и сармат на секунду оставил работу и повернул голову на звук. Что говорил Айзек, он не расслышал, но следом раздались странные звуки — громкий скрип и хруст гравия.

— Десять, пятнадцать, двадцать… — подсчитывал что-то Вепуат, глядя на передатчик. — Двадцать четыре. Хм, а они быстрые. Может, и правда, успеют до ливня…

Гедимин мигнул.

— Что там?

— То же, что и тут — древозаготовки, — весело хмыкнул Вепуат, оглянувшись на расколотые и выскобленные стволы. — Сходи, вдруг чему научишься.

…Деревья тащили волоком — без катков и полозьев, прямо по гравию, разрубив округлые стволы надвое и скрепив тросами. Плоские звери медленно поднимались по склону, волоча за собой цепочку из четырёх, пяти, а то и шести обрубков. Округлые стволы скользили хорошо; листья и выступы-сучки уже пообрубали, сердцевину частично вынули, собрали в корзины и погрузили тем же зверям на спину. Бронны-погонщики шли рядом, указывая дорогу. Гедимин не видел, чтобы кто-то из них понукал животное, — они только мягко подталкивали зверей в нужную сторону, и те постепенно сворачивали от лагеря к отвесному склону. Гедимин двинулся было к ним, но Айзек прикрикнул на него, и сармат остановился в нескольких метрах.

Первая цепочка разрубленных стволов растянулась вдоль склона, и погонщик остановил зверя. Существо тут же легло, распластавшись по гравию, и чем-то захрустело. Бронн отцепил крюки, аккуратно смотал тросы и, сложив их зверю на спину, запрыгнул следом. Животное поднялось и побрело к лагерю — не быстрее и не медленнее, чем раньше, не заметив ни пропажи груза, ни добавления нового.

Второй зверь дотащил деревья до обрыва; вторая цепочка легла вслед за первой — места ещё хватало. Гедимин сощурился на дальний склон — не загородят ли брёвна спуск для бронехода? — но Айзек оставался спокойным, видимо, всё рассчитал, ещё когда выделял под склад древесины место. Заготовки легли криво, дальше от обрыва, чем первая партия, но погонщик, не обратив на это внимания, принялся выдёргивать крюки. Только сейчас Гедимин заметил, что эти странные штуковины с несимметричными загнутыми выступами — часть чьего-то организма, не то кость, не то хитиновый вырост.

— Двадцать четыре обрубка? — сармат оглянулся на подъём — там осталось только два гружёных зверя, третий уже подходил к обрыву. Привезённые им стволы тоже легли криво — Гедимина так и тянуло поправить их, но погонщик как ни в чём не бывало смотал тросы и уехал к полевой кухне. Там уже дудели какие-то дудки, и стучали костью по дереву и деревяшками по керамике. Оглянувшись, Гедимин увидел, что на волокушах нет свободного места. Все аборигены, побросав свои корзины и выгнав разгруженных зверей на склон, собрались там и уже разливали по чашкам какое-то варево.

— Двенадцать деревьев? — сармат ещё раз пересчитал разложенные у обрыва половины стволов. Это были в основном деревья-валуны, по два метра в поперечнике, и ещё пара «бочек» — по три метра в длину. Их сложили в стороне от лагеря и так оставили — непохоже было, что кто-то собирается удалять остатки внутренних волокон, ошкуривать брёвна или хотя бы ехать за новыми.

— Как видишь, работа идёт, — Айзек кивнул на обрубки. Его довольная усмешка заставила Гедимина сузить глаза. «Это он называет работой⁈»

— Двенадцать деревьев? Это всё на сегодня? — он оглянулся на верещащих аборигенов. Бронны собрались своей «стаей», поодаль от Скогнов, но и те вынесли какие-то бочонки и кувшины и наполняли чашки. Дудки завыли громче прежнего, кто-то завопил, приблизительно попадая в ритм их воя.

— Завтра тоже будет день, — пожал плечами Айзек, думая уже о чём-то своём. — Деревья срублены, осталось их вывезти. В крайнем случае это можно сделать после нергета — какая разница, где