Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

— Первый канал ушёл, — сказал начальник канцелярии. — Мы не знаем, сколько именно. Минимум — Сорден, закрытый опыт, формула Предвестника. Возможно, часть хозяйственных распоряжений по нижнему комплексу.

Патриарх перевёл взгляд на нового Аврела.

— Вы сказали, что канал уже ушёл.

— Да.

— Почему не раньше?

— До внутреннего круга вам требовалось удержать своих. После него — увидеть, кто побежит. Если бы взяли Койта утром, второй канал ушёл бы глубже.

Начальник канцелярии с трудом удержался от возражения.

— Второй канал, — сказал Патриарх.

— Мелхир Рат под наблюдением. Его первое сообщение, вероятно, уже ушло вчера или ночью. Сегодня он попытался проверить слух о выводе В-3 и В-4. Мы дали ему увидеть движение охраны у старого крыла, но не самих объектов.

— Зачем? — спросил Патриарх.

Новый Аврел ответил спокойно:

— Пусть Витильский Астархат знает, что мы не боимся двигаться. Страхи, которые не кормят подробностями, растут быстрее.

— Это опасная игра.

— Любые игры с Витильским Астархатом опасны. Эта хотя бы направлена.

Патриарх посмотрел на начальника канцелярии.

— Ваше мнение.

— Если первое сообщение Мелхира уже ушло, полностью закрыть канал поздно. Можно задержать его сейчас, но тогда Астархат поймёт, что попал точно. Можно дать ему второе сообщение с частичной правдой и посмотреть, куда оно пойдёт. Я не люблю признавать, что кто-то кроме меня прав, но в этом месте он может быть прав.

Патриарх усмехнулся одними глазами.

— В Ларнасе начинается новый вид богословия: «Предвестник может быть прав, но лучше бы нет».

Начальник канцелярии не улыбнулся.

— Ваше Святейшество, мне нужно решение.

Патриарх прошёлся вдоль стола. Он хотел закрыть оба канала, выжечь лавку красильщика, забрать дом восточных паломников, изолировать хозяйственную палату и приказать всем молчать под страхом смерти. Это было понятное желание. И бесполезное. Страх уже ушёл наружу. Теперь важно, какую форму он примет.

— Койта тихо похороните, пусть думают что он у нас и говорит. Красильщика держать отдельно. Племянника отпустить утром после внушения и слежки. Пусть думает, что отделался. По Мелхиру Рату — наблюдение продолжить. Второе сообщение дать уйти, но только после того, как в него попадёт наша частичная картина: Сорден погиб, Аврел пережил касание Ответа, вэ три и вэ четыре остаются под контролем, Храм умиротворения закрыт из-за технической проверки. Ни слова о перестройке установки. Ни слова о Вратах.

— Слушаюсь.

Новый Аврел повернулся от карты.

— Добавьте, что Предвестник готовится к закрытому соборному подтверждению.

Патриарх посмотрел на него.

— Нет.

— Это заставит их торопиться. Торопливый Совет ошибётся.

— Или соберётся быстрее и потребует открыть Храм умиротворения раньше, чем мы закончим перестройку.

— Они и так потребуют.

— Но пусть думают, что успели вовремя.

Новый Аврел после короткой паузы кивнул.

— Принято.

Патриарх заметил эту уступку. Не потому, что она была большой, а потому, что новый Аврел вообще счёл нужным уступить. Значит, пока он действительно считал Патриарха полезным не как печать на бумаге, а как человека, понимающего политическое время лучше него. Это давало не власть, но рычаг. Маленький, ненадёжный, однако сейчас Патриарх собирал именно такие.

К утру второе сообщение Мелхира Рата ушло из Ларнаса.

Его пропустили через восточный караван не потому, что люди канцелярии не могли перехватить, а потому, что получили приказ смотреть и запоминать. Мелхир сделал всё осторожно: передал не лист, а нитяную метку на мешке с сушёными травами, потом сменил двор, дважды прошёл через людные места и только после этого вернулся в дом паломников. Его не тронули. Он знал, что часть пути слишком гладкая, и от этого нервничал сильнее, чем если бы за ним открыто шли двое. Но сообщение ушло.

В тот же день Орн получил разрешение на частичную перестройку южной линии.

Не так, как хотел новый Аврел. Магистр настоял на двойном контроле, отдельной аварийной плитке и отсутствии живого стабилизатора. Предвестник счёл это медленным, но допустимым. Спор занял три часа, закончился двумя утверждёнными схемами и одной фразой Орна, которую оператор потом записал на полях для себя: «Если мы все выживем, я лично напишу книгу о том, почему нельзя строить технику на доверии к существу без имени». Книга, скорее всего, никогда не появилась бы. Но сама мысль помогла оператору пережить смену.

В-3 и В-4 к вечеру уже находились не в камерах, а в боковом помещении за барьером. Им выдали простую одежду без знаков различия, воду, еду и пустое пространство для движения. Оружия не дали. В-3 осмотрел одежду, стены, дверь, потолок, воздуховоды и только потом сел. В-4 сначала отказалась от пищи, потом попробовала то, что взял В-3, и едва заметно поморщилась. Один из наблюдателей записал: «Пищевые привычки отличаются». Орн, прочитав это, велел писать проще: «Еда не нравится, но есть могут».

Новый Аврел заходил к ним дважды. Каждый раз без обычной охраны, но с В-3 и В-4 за барьером это уже выглядело иначе: будто он входил не к пленникам, а в свою маленькую казарму.

Патриарху доложили и это.

Он уже почти сутки не спал, но не позволил себе лечь. Власть иногда держалась на том, что государь выглядит бодрее беды. Правда, к вечеру даже служители начали понимать, что бодрость Патриарха состоит в основном из воли, травяного отвара и злости.

Официальное требование Совета Властителей пришло после заката.

Закрытый высший канал открылся в зале Первой связи. Сначала над пространственой печатью заклубился вихрь переноса, а следом туманного облака вывалился запечатанный конверт. Витильский