Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

Круг за кругом — одни и те же мысли, без конца.

Отсюда и бутылка в моих руках.

Я вытащила пробку, понюхала — и глаза сразу заслезились. Пахло водкой. Крепчайшей водкой, от которой перехватывает дыхание. Сделав осторожный глоток, я с облегчением обнаружила, что на вкус она слаще, чем на запах, хотя жгло всё равно нещадно. Но, святые угодники, мою просьбу о самом крепком выполнили на все сто процентов. Я лениво размышляла, сколько же теперь нужно выпить, чтобы отключиться, раз уж я больше не человек, а нечто иное.

Что ж, сейчас и выясним.

Я пробиралась по дворцу неспешно, придерживаясь внешних коридоров, не желая, чтобы на меня глазели или пялились перепуганные слуги. Когда-нибудь, может быть, люди перестанут шарахаться от меня, как от самого воплощения нечисти и ужаса. Вряд ли моя жизнь продлится так долго, чтобы я дождалась этого дня. Пока что я оказывалась права в обоих случаях.

Найдя балкон, я вышла на него, чтобы взглянуть на звёзды и подышать ночным воздухом. Балкон был огромен и прекрасен, как и весь этот дворец в духе Древнего Египта или Вавилона, где я стала «добровольной» пленницей. Две пёстрые луны висели высоко в небе, освещая всё вокруг. Вглядываясь в вышину, я чуть не споткнулась о нечто неожиданное, лежавшее прямо на полу передо мной.

На спине, устремив взгляд в небо, сложив руки на животе, лежала знакомая фигура. Одна рука была из металла, другая — плоть и кровь.

Я резко остановилась, глядя на него сверху вниз, широко раскрыв глаза от неожиданности. Я не ждала здесь никого встретить, тем более в такой час, а уж его — и подавно. Римас взглянул на меня краем глаза, затем снова уставился на звёзды, словно, не замечая моего присутствия.

— Добрый вечер, Нина.

Он лежал на каменном полу балкона и смотрел на звёзды. Выражение его лица было каменным и нечитаемым, как всегда. Я вспомнила, как он делал нечто подобное в своей библиотеке, уставившись в расписной звёздный потолок, в ту ночь, когда рассказал мне о Великой Войне и своём участии в ней. Видеть такого, как он, лежащим на полу, было странно, а сейчас — ещё страннее, чем тогда, с колдуном. Тот был безумцем, и у него было оправдание. У этого же не было никаких оправданий для такого поведения.

— Что ты делаешь? — спросила я, не сдержав любопытства.

— Размышляю.

«На полу?» — хотелось сказать мне, как в ту ночь в библиотеке. Тогда он ответил: «Похоже, что да», и я невольно улыбнулась воспоминанию. Я знала, что он закидывает удочку, и раздумывала, клюнуть ли на неё просто так, для забавы. Повторить ту самую сцену.

Той ночью я тоже бродила в раздумьях, и мысли мои кружились вокруг него же. Я тоже предлагала ему выпить тогда, а он напомнил, что не может пить в маске в моём присутствии. У этого же мужчины не было и этого оправдания — маски на нём не было.

Я протянула ему бутылку молча.

— Кажется, это растворитель для краски.

Он усмехнулся и взял её из моих рук. Приподняв голову, он сделал большой глоток, потом ещё один и уже собрался за третьим, когда глаза его наполнились влагой и пришлось остановиться. Он вытер тыльной стороной живой руки лицо и вернул мне бутылку с кривой усмешкой.

— При ближайшем рассмотрении, полагаю, ты права. Это действительно растворитель.

Я рассмеялась негромко. Его суховатое чувство юмора начинало мне нравиться всё больше. Но достаточно ли быстро? Ведь с утра останется всего четыре дня до решающего момента.

— Ты останешься? — его вопрос вырвал меня из раздумий.

Это, конечно, рушило мои планы напиться в стельку и позволить беспамятству смыть все проблемы хотя бы на ночь, но взгляд, который он на меня бросил, был таким мягким для его обычно жёстких черт, что растворил мою решимость уйти. Я не смогла отказать.

— Да. — Я присела рядом с ним и отхлебнула из бутылки. Тот факт, что я не закашлялась и не поперхнулась, заставил меня гордиться собой.

Спустя мгновение я взглянула на него и увидела, что он держит свою металлическую руку перед собой, медленно поворачивая её, наблюдая, как лунный свет играет на поверхности. Он смотрел на неё, словно она была ему чем-то чуждым, инородным.

— Ты не помнишь, почему она у тебя, да?

— Жрец мне рассказал.

— Зачем ты решил оставил металлическую руку? Готова поспорить, ты можешь отрастить руку заново, не нарушая проклятия Владыки Каела. — Я сделала ещё глоток. Алкоголь начинал понемногу действовать, и это было приятно. Хорошо.

— Это правда, — признал он просто.

— Тогда почему не избавишься от неё? Она тебе нравится?

Он сжал металлическую руку в кулак, а затем медленно разжал пальцы, словно испытывая её.

— Я ненавижу это уродство.

— Хочешь, задам вопрос в третий раз, или признаешься, что увиливаешь? — Я игриво ткнула его в руку, в живую.

Он тяжело вздохнул и потянулся за бутылкой. Отпив и вернув её мне, он опустил обе руки на грудь.

— Ты знаешь, почему я храню её.

Ради меня. Чтобы напоминать мне, что они — один человек, колдун и король. Он ненавидит эту руку и носит только ради того, чтобы сделать меня счастливой, чтобы я видела связь между ними. Он отдал ради меня целый мир и свой разум. А теперь вот это. Лишь очередное доказательство того, на что он готов пойти ради меня.

И чего я не готова была принести в жертву в ответ.

Мы погрузились в тишину, передавая бутылку туда-сюда. Через некоторое время я начала чувствовать приятную лёгкую истому, тепло разливалось по телу.

— Штука действенная.

— Кажется, я могу заставить тебя провести со мной время, только если в твоих руках бутылка. Не знаю, как к этому относиться. Тебе нравится выпить, да?

Я фыркнула и покачала головой.

— Только в последнее время, раньше такого не было. К тому же, сейчас это меня не убьёт, в отличие от прошлого. Почему бы не позволить себе это удовольствие?

— Я презираю состояние опьянения. Мне не нравится терять контроль над ситуацией и над собой. — И тем не менее, он сделал ещё глоток и вернул бутылку. Хотя я подозревала, что его выносливость куда выше моей, и ему нужно гораздо больше.

— Не