Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

так, будто уже прикидывал, где поставил бы растяжку, двое боевых эфиристов держались отдельно с привычной настороженной самоуверенностью людей, которым всю службу говорили об их редкости, сапёры же смотрели не на Ардора и не на Корвоса, а на камень, ниши, углы, щели в полу и на рабочих, которые оставляли после себя следы будущих занятий.

Корвос остановился перед строем.

— Представляю вам полковника Ардор Таргор-Увира. Приказом короля он состоит в штабе операции и отвечает за подготовку ударных штурмовых групп. Кто ждал лёгкой службы рядом со знаменитостью, может сразу собирать вещи. Кто рассчитывал на простую и лёгкую службу, тоже ошибся.

Ардор вышел на шаг вперёд.

— Пока не прибыло ядро наших будущих штурмовых сил, хочу пояснить кое-что, уже давно известное парням из батальона Чёрный Барс. Ларнас не будет лёгкой целью, а скорее адской мясорубкой, — сказал он. — Также там не будет честной драки и противника, стоящего на месте, пока вы меняете магазин. Зато будут подвалы, внутренние дворы, каменные лестницы, маги, фанатики, старые ходы, ловушки, места, где связь умрёт через два поворота, и, возможно, носители чужой силы, для которых даже жизнь союзника ничего не значит. Поэтому мы не будем учиться военному делу настоящим образом, а станем учиться входить, останавливаться, отходить, тащить раненого, держать проход, не бить по первой тени, не верить красивому пустому коридору и убивать быстро.

Один из эфиристов, высокий, аккуратно выбритый мужчина в хорошо сшитом мундире и лицом человека, привыкшего быть первым на занятиях, всё-таки поднял руку.

— Господин полковник, как мы отличим носителя от обычного человека?

— Никак, — ответил Ардор.

Эфирист моргнул.

— Что?

— Никак не отличим. Поэтому вы не будете ходить по одному, не будете считать свои глаза непогрешимыми и не будете ждать, что враг честно покажет вам зубы до первого удара. Ларнас не обязан быть удобным противником.

Сапёр с квадратной челюстью тихо хмыкнул.

Ардор посмотрел на него.

— Весело?

— Нет, господин полковник. Просто обычно командиры обещают славу, а не кровь.

— Славу вам обещает тот, кто не потащит с вами взрывчатку под огнём.

Сапёр больше не улыбался.

— Понял.

Первое занятие не было зрелищным, и именно поэтому оказалось полезным. Группу из шести человек загнали в тёмный задымлённый коридор с двумя учебными дверями, одной ложной лестницей, сигнальными нитями и условно раненым манекеном, весившим почти как живой человек в снаряжении. Через четыре минуты первый номер задел нить плечом, второй потерял щит в повороте, эфирист ударил импульсом в стену и получил столько пыли в лицо, что вышел наружу злой, серый и уже не такой уверенный, а стрелок, успевший дважды поразить манекен в сером балахоне, выяснил, что оба раза стрелял в приманку, оставляя без внимания амбразуру у пола.

Ардор не кричал. Он заставил их пройти снова, потом снова, потом сменил первого номера, убрал одну нить, добавил низкую перекладину на уровне колена, приказал тащить условно раненого через узкий ход, погасил последний фонарь и велел связисту докладывать каждые тридцать шагов, пока тот не понял, что за двумя каменными поворотами его передатчик выдаёт только шорох, а не голос. К вечеру лица кандидатов изменились. с них ушли скука, служебное любопытство и осторожная надежда на то, что особая группа окажется просто более громким названием обычной подготовки. Остались усталость, злость, внимание и первая нужная трещина в самоуверенности.

Корвос наблюдал с края двора, стоя под навесом рядом с техниками, которые спорили о креплениях подвесной люльки.

— Жёстко, — сказал он, когда очередная группа вышла из коридора, тяжело дыша и стараясь не смотреть на тех, кто ждал своей очереди.

— Это ещё очень мягко, — ответил Ардор. — Они ещё знают, что это только разминка.

— Сколько групп хочешь собрать к концу месяца?

— Двадцать ударных и пять разведывательных. Больше сразу нельзя. Если потребовать больше, командиры начнут присылать всех, от кого хотят избавиться, или тех, кем хотят похвастаться. В обоих случаях мы получим лишний шум.

— Думаешь, Ларнас начнёт раньше весны?

— Ларнас как остров — нет. Море держит всех. А вот Аврел — обязательно что-нибудь сделает.

— Почему?

— Потому что ему не нужно вести флот через шторм. Ему нужно работать там, где шторм не мешает. под храмами, в залах Машины, с людьми, которых никто не будет искать, если они исчезнут. Мы готовимся к высадке весной, а он готовится встретить нас весной уже другим противником.

Домой Ардор вернулся затемно, в бронированной машине, глядя как дождь поливает город сверху.

Водитель вёл осторожно, потому что на мокрых улицах после вечернего шторма валялись сорванные ветки, местами не работали фонари, а у въездов в государственные учреждения стояли посты, проверявшие не только документы, но и днище машин с зеркалами, будто столица уже чувствовала, что война вокруг Ларнаса будет не только на море. За окнами проплывали витрины, редкие прохожие, тёмные фасады ведомств, светлые прямоугольники штабных окон и дальний силуэт связной башни, на вершине которой мигали огни, почти теряясь в низких облаках.

Хотя после нового назначения ему уже предлагали комнаты рядом с корпусом, он возвращался в городской дом, который Альда выбрала с обычной для неё точностью. достаточно близко к королевскому дворцу, чтобы не терять время на дорогу, достаточно удобно к деловому центру, чтобы её собственные дела не превращались в ежедневный поход, и достаточно далеко от шумных улиц, чтобы охрана могла видеть чужих людей раньше, чем они окажутся у дверей. У ворот стояли двое в плащах с внутренними броневыми вставками, во дворе под навесом — семейная машина и маленький служебный фургон Лиары, а возле бокового входа техник охраны проверял переносной эфирный датчик, потому что после покушения в загородном клубе в этом доме уже никто не считал осторожность признаком нервов.

В прихожей пахло тёплым деревом, травяным отваром, сухой тканью и чем-то сладким из кухни. Этот запах ударил по Ардору сильнее, чем дневная усталость, потому что