"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

любовниках. А хозяин одной из таверн заплатил ей за чистокровного кровавого жеребца жалкий десяток серебряных щитков, хотя не мог не понимать, что породистый скакун стоит золота. Низкие, продажные, эгоистичные шкуры! Ради них Ру сейчас вот так страдает? Зачем?!

– Ты меня тоже предал, папа! – прошептала девушка, клацая зубами. – Позволив себя убить, ты предал меня! Ты оставил меня одну!

Почему она должна мучиться из-за Бастика, который даже слушать её не захотел и был готов выдать сестру замуж за врага?

Почему?

– Я усну, увижу Риана и скажу ему, что согласна. Он придёт и спасёт меня. И плевать на всех! Пусть каждый думает сам за себя!

И пленница легла, свернувшись клубком и зажмурившись. Но крайняя усталость, холод и голод не давали измученному телу расслабиться, и Руэри снова бессильно расплакалась. Однако слёзы лишь жгли глаза, не принося облегчения.

– Я – всего лишь принцесса, я не должна всё это терпеть! Я не герой, не воин…

Когда сознание уже проваливалось в темноту, в дверь вдруг заскреблись.

– Кто? – угрюмо спросила девушка, садясь.

– Это я, Эгиль, – зашептали в дверную щель.

Руэри встала и скинула крючок.

– Как ты сюда пробралась?

– Тс-с, Ваше высочество! Я принесла вам пирог с форелью. И немного фруктов.

Служанка вошла и осторожно прикрыла за собой дверь.

– Разве меня не охраняют?

– Охраняют. Но я сказала, что меня прислали с кухни, чтобы выдать вам работу на завтра.

Эгиль перевернула фартук. Под ним оказался большой то ли мешок, то ли висячий карман. Верная девушка вытащила пару апельсинов и большой кусок пирога.

– Покушайте, Ваше высочество, – прошептала она, глядя на принцессу с жалостью.

Руэри взяла было апельсин, но тотчас отдёрнула израненную руку – прикосновение к холодному фрукту оказалось очень неприятно.

– Дайте мне ладонь, – попросила Эгиль.

Принцесса послушалась. Служанка перевернула кисть и ахнула.

– Богиня! Какой ужас! Давайте я вас перевяжу.

– Пожалуйста.

Добрая девушка намочила платок в вине, которое оказалось у неё припасено в кожаных мехах, протёрла вмиг защипавшую кожу, потом аккуратно промокнула её белым передником. Вынула из кармана склянку с мазью, пахнувшей мятой, и осторожно смазала. Руэри не выдержала, вздрогнула и расплакалась.

– Да что ж он за изверг-то такой! – горестно прошептала служанка. – Да как же это можно-то, а? Потерпите, ваше высочество, это хорошая мазь. Я всегда её с собой ношу на всякий случай – мало ли, где поранишься или ещё что… Это бабушка меня научила делать. Сейчас пожжёт-пожжёт, а потом полегчает.

И она подула на ладонь принцессы.

– Солнышко встанет, солнышко сядет, тучка покапает, и болюшка с дождичком уйдёт, – зашептала торопливо.

А потом оторвала волан у своего передника и перебинтовала ладони Руэри.

– Вы кушайте, кушайте… Вот ведь… Горюшко какое! Тигр он и есть – тигр.

Пирог оказался безумно вкусным: с нежным тестом, ароматной рыбой, с румяной корочкой…Доев до последней крошки и до последнего ломтика фруктов, Руэри облегчённо выдохнула:

– Спасибо, Эгиль. Ты можешь оставить мне мазь? Я уже чувствую, как боль уходит.

– Конечно, госпожа…

– Тогда оставь и поторопись, чтобы тебя не заподозрили в сговоре со мной.

Когда служанка вышла, Руэри закопала склянку в сено и снова легла. Мужество начало возвращаться к ней.

– Тебе меня не сломить, Джарджат, – прошептала она, закрывая глаза и проваливаясь в сон.

В конце концов, работа – это не унижение, не так ли? Эйдэрд Великий, как написано в его жизнеописании, несколько лет проработал на кузне, раздувая мехи для простого кузнеца и скрывая свой титул. И ничего, это не помешало предку стать одним из величайших медвежьих королей и выковать лунный меч…

А кстати… Ведь у каждого из потомков древних королей есть свой волшебный меч, разве нет? Значит и… у Южных?

Руэри села, резко проснувшись.

Что там писал дедушка? «Ветер – сочетание личности человека и стихии. Как рыба плавает в воде, вода превращается в лёд, как хранители чувствуют, когда род одного из них пресекается, как Морской герцог повелевает чайками, так и Ветер – всегда ветер. Это не дар или проклятие, не какая-то приобретённая способность, это – сама их суть». А если так… Мечи – это магия, или они тоже свойственны королям? И что они дают?

– Я должна бежать, – прошептала принцесса самой себе. – Должна добраться до библиотеки и разобраться во всём этом. Дед писал, что в Южном щите папа узнает о богах, но… Вдруг не только о них? Или, может, там найдётся способ убить бога? Пока Дьярви удерживает часть моего герцогства, я должна это сделать. А потом вернуть себе свой щит.

Хранители равны между собой. Если морские герцоги до сих пор властвуют над чайками, значит что-то должно быть и у южных герцогов. Если не меч, то что-то обязательно должно быть!

У неё нет права сдаваться! Только не сейчас.

– Мне плевать, Джарджат, если Риан тебя уничтожит. Но отнять жизнь у брата я ему не позволю.

«Я не буду его убивать, Ру. Даю слово…»

– Да, но и спасти от его собственной глупости ты не дашь, Риан. И войну не остановишь, потому что тебе плевать, сколько людей погибнет прежде, чем ты станешь их королём. А мне – нет. Не плевать…

– Эй, девкя, прёсипяйся. Рябётять поря!

Что-то острое ударило в её рёбра. Руэри охнула, проснулась, открыла глаза и увидела злобное лицо Хаарана. Стражник ухмылялся, щеря зубы. Язык персиковчан был очень мягкий, в нём почти не было букв «а» или «у», тем более – «э». «Я», «ю», «е», а вместо твёрдого «о» – какое-то почти «ё». Да и «р» словно перекатывалось и было скорее похоже на «рь». «Рюерьи» – почти вот так вчера прозвучало имя принцессы в устах Тигра. И эта речевая особенность казалась девушке омерзительной.

Ру встала и высокомерно глянула на мужчину.

– На девках женятся конюхи. Ты считаешь своего господина конюхом? – холодно уточнила она.

Чёрные глаза полыхнули гневом, Хааран замахнулся, но Руэри шагнула назад, уклоняясь от удара и вскинула руку:

– Я – невеста твоего господина. Он сердит на меня, но не настолько, чтобы не отрубить руку, нанёсшую оскорбление его невесте, а, значит, и ему.

Хааран побледнел, и принцесса поняла, что попала в цель.

– Ти – рябиня шаха, – ответил стражник, но в его голосе пленница безошибочно угадала страх.