Обратный отсчет - Токацин

На улице что-то протяжно загудело, потом забулькало, застучало, зашелестело; Гедимин услышал короткие «возгласы» дудок и отдалённо-ритмичные вопли. Они скоро стихли, но гудения, стуки и позвякивания не смолкали, пока сармат примерял хвостовик твэла к катушке и их вместе — к струбцине на краю стола. Через полчаса, когда Гедимин задумчиво разглядывал оболочку стержня, свисающую с «магнита», под полог просунулась рука в бронированной перчатке и отстегнула крючок.

— Чего сидишь? — удивлённо спросил Вепуат, заглядывая в шатёр. — Карлики уже беспокоятся. Они все там, у башни. Празднуют. Пойдём!

— У меня опыты, — сармат кивнул на «твэл». Вепуат покосился на дозиметр и, как показалось Гедимину, облегчённо вздохнул.

— Оторвись ненадолго. Посидишь с ними и уйдёшь. Посмотришь, как твой маяк светится. Ну, давай!

Снаружи было на редкость темно — Гедимин, едва высунувшись за порог, взялся за фонарь. Все светильники из лагеря пропали, только на окраине, высоко над шатрами, сиял в небе красно-жёлтый маяк. Он казался повисшим над землёй — аборигены поставили «факелы» и рассыпали светящийся кейек по верхним ступеням, нижние тонули в темноте, и подножие башни еле-еле освещалось. Там собрались все — Бронны и Скогны устроились вокруг, каждый народ — со своей стороны; нхельви рассредоточились между ними и бегали туда-сюда, только мелькали, попав в световое пятно, полосатые хвосты; поодаль Гедимин разглядел две массивные тени с длинными палками в руках.

Барабаны и дудки временно притихли, и кто-то из Скогнов перекладывал еду — кажется, жареных кальмаров — с блюда в руках на одну из ступеней башни. Каждый выступ был занят — где-то стояли круглодонные чашки с жидкостью, где-то лежали аккуратные кучки плодов или приготовленной еды. Никто к ним не прикасался, даже нхельви пробегали мимо, будто ничего не замечая.

Увидев сарматов, аборигены оживились. Те, кто был ближе, вставали с места, склоняли голову и отступали, освобождая проход. Вепуат дёрнул Гедимина чуть в сторону, к расстеленным на земле циновкам… или, может, войлоку — какие-то грубоватые плетёнки лежали там.

— Садись, — прошептал Вепуат, устраиваясь на подстилке. В этот раз он был один, без животных. Гедимин покосился на его деформированную броню и едва заметно поморщился. Кто-то тронул его колено — подошедший Бронн протягивал сармату чашку с ягодами курруи.

— Бери, — кивнул Вепуат и взял в руки другую чашку — с мутной жидкостью, покрытой хлопьями пены. Пока Гедимин озадаченно смотрел на ягоды — «и что мне с ними делать?» — разведчик поднёс жижу к респиратору.

— Псих! — сармат едва не выбил чашку у Вепуата из рук. Тот, ловко увернувшись, отпрыгнул подальше.

— Тихо ты! Видишь, все пьют? Ты просто поднеси к респиратору, а внутрь не лей. И с ягодами так же. Они сильно беспокоятся, что мы ничего не берём, понимаешь?

Аборигены вокруг, притихнув, и правда смотрели на сарматов. Гедимин досадливо сощурился и взял у Вепуата чашку. «Так, включаем усиленную фильтрацию…»

То, что в итоге достигло рта, по вкусу не отличалось от питьевой воды. Вепуат странно булькнул и быстро отобрал чашку у сармата. Гедимин посмотрел в его расширенные глаза и криво ухмыльнулся.

— Фильтры. Из шламоотстойника можно пить — и с этой бурдой справятся.

Вепуат покачал головой.

— Вот хорошо, что тебя здесь никто не понимает! — он быстро поднёс чашку к респиратору и отдал ближайшему аборигену.

— Мастер Дим-мин? — за плечом сармата колыхнулась тень. Рослое существо с шипами на плечах на секунду нависло над ним. Гедимин приподнял руку в приветственном жесте.

— Хорошую башню построил, — тихо сказал Калиг, тронув его ладонь когтистым пальцем. — Долго не выходил — думали, может, что случилось…

Он поправил тёмный щиток над глазами и шагнул в темноту. Где-то в толпе загудела дудка, кто-то ударил пару раз в костяной барабан, и Гедимин услышал неритмичные возгласы — аборигены запели. Он покосился на Вепуата — тот сидел неподвижно, поджав под себя ноги, и смотрел на маяк.

— Зачем еда на ступеньках? — шёпотом спросил Гедимин. — Почему её никто не берёт?

Он сам не стал бы брать с грязного камня, но аборигены, после браги из пережёванных корней, навряд ли заботились о гигиене; сармат некоторое время думал, что еду на камни кладут для опаздывающих гостей, но существа приходили и уходили, а к разложенной пище никто не прикасался.

— Это? — Вепуат кивнул на башню. — Это не еда. Подношения для каких-то… духов, что ли. Трогать нельзя. Ты проанализируй издалека, если интересно. Но там ничего нового не лежит, всё есть у меня в базе.

Гедимин сузил глаза.

— Подношения для духов⁈ Настоящая еда для придуманных существ⁈ Они тут что, совсем…

Вепуат крепко ткнул его кулаком в бок, но сармат успел подставить руку.

— Кто бы рассказывал про придуманных существ!

Гедимин гневно фыркнул и поднялся на ноги.

— Осторожнее с дикарями. Ничего без фильтров не ешь!

«Тоже мне…» — отступив в темноту, он брезгливо поморщился. «Я на реактор Би-плазму не выливаю. А вся эта органика на башне… Если местные потихоньку её не сожрут или не приберут, она будет тут лежать и гнить. Приманит всякую летучую дрянь…»

Он покосился на горящий маяк и тихо, на широко расставленных пальцах, побрёл к шатру. «Традиции, мать моя колба… Может, они специально падальщиков к холму привлекают? Мало ли кого тут считают съедобным…»

Гедимин пристегнул полог на все крючки и снова сел за стол, к зелёному шару-светильнику. Пустой твэл так и висел над землёй, не касаясь её. Сармат обернул катушку защитным полем с единственным просветом и достал излучатель. «Будем регулировать интенсивность, прикрывая сопло пальцем. Как-то так тут и будут работать. Или палец в ипроне, или ипроновая пластина на верёвках…»

Часть 10

1–8 дни месяца Мысли. Равнина, Сфен Земли, долина Элид — Дальний Край

1 день Камня, месяц Мысли. Равнина, Сфен Земли, долина Элид

«После аборигенов на фильтрах всегда куча шерсти,» — думал Гедимин, заменяя войлочные прокладки в цистерне-отстойнике. «Линяют. Интересно, это у них контролируемый процесс? Надо спросить у Вепуата…»

В самой душевой и в предбаннике было чисто и практически сухо — за ночь сквозняк выдул влагу; сегодня Гедимин пришёл первым — спокойно помыться и набрать воды на день. Когда он вышел из ангара, снаружи было чуть-чуть, на десяток фотонов, светлее, чем ночью. Шёл первый час местного утра, на холме было тихо — даже нхельви спали,