Обратный отсчет - Токацин

Он повернулся к аборигенам и жестами указал на точку в шести метрах от земли. Бронн и Скогн переглянулись, судя по шевелениям рук, что-то замерили — и заверещали, хлопая себя по бёдрам. Гедимин мигнул.

— Шесть метров, выше не надо, — сказал Вепуат. — И ступени поставь по две на ярус. Спираль — красиво, но сложновато. Разбирайся с чертежом, а я — за камнями.

Тонкая струя плазмы резала минерал легко — Гедимин, рассчитав, сколько деталей нужно, сложил камни стопкой и встал над ними со сфалтом, и всё равно гравий, когда с него убирали разрезанные заготовки, дымился, а контуры реза были заметны на площадке издалека. Аборигены близко не подходили — верещали издали, обращаясь не столько к сармату, сколько к соплеменникам. Те проходили мимо, подгоняя тягловых зверей. Расколотые брёвна цепочка за цепочкой «уезжали» с холма; аборигены цепляли уже не по пять, не по шесть, а чуть ли не по десятку заготовок. «Работа идёт,» — думал Гедимин, собирая из ещё не остывших деталей каркас примитивной вышки. «Так, это — сюда, здесь ещё подрезать…» — он надавил ладонями на широкие выступы по краям яруса и сдержанно усмехнулся. «Сойдёт. Даже меня выдержит, а карлика — тем более.»

— Гедимин… — подал голос Вепуат, когда каркас поднялся на два с половиной метра, и сармат перебрался с земли на нижние ступени. — Давай лучше я полезу. Детали лёгкие, а я вешу меньше.

— Башня прочная, — отозвался Гедимин, собирая очередной ярус. Караван с восемью расколотыми брёвнами остановился внизу, и погонщики, запрокинув головы, уставились на сармата. Тот, сердито фыркнув, махнул подвернувшимся камнем в сторону ангара — «не спать!»

— Не сказал бы, — пробормотал Вепуат, передавая Гедимину полусобранный фрагмент. — Ты её как-то сильно изрезал. Светится насквозь.

— Подъёмник бы сюда… — отозвался Гедимин, поднимаясь на ярус выше. «Распределять вес. Фундамент плавает в гравии. Перевесит — завалится.»

Верхняя площадка была круглой, с чуть заглублённым дном, — такие каменные «плошки» отчего-то нравились аборигенам, и Гедимин сделал приподнятые борта всем боковым ступеням башни. Её всё-таки немного перекашивало, хотя сармат попросил Вепуата придерживать её, компенсируя вес тяжёлого скафандра на самой вершине. «Держится,» — Гедимин надавил ладонью на верхнюю площадку. «Осталось спуститься и немного всё выровнять… Надо же! Аборигены почти всё перетаскали. То ли мы долго возились, то ли они ускорились…»

— Держи! — крикнул он Вепуату и начал спускаться. Башня угрожающе качнулась, но не в ту сторону, куда ждал Гедимин — её отчётливо перевешивало в другом направлении.

— Вот так выглядят занятия наукой в отсутствие командира, — донеслось из-под башни. Ремонтник вздрогнул и сердито сощурился. «Гварза? Ему-то что здесь надо⁈»

— Держи! — крикнул он Вепуату и спрыгнул вниз. Башня качнулась, но выдержала. На сармата уставились трое — Вепуат, недовольный Гварза и Айзек, придерживающий вышку с другой стороны.

— Перекосило, — разведчик посмотрел вверх. Гедимин взялся за каркас, заглубляя фундамент на десяток сантиметров и выравнивая башню. Айзек отпустил ступени и шагнул назад.

— Внушительно, — сказал он, оглянувшись на очередных погонщиков — трое Броннов глазели на башню, запрокинув головы и приоткрыв пасти. Тягловый зверь, не обращая ни на что внимания, брёл себе вперёд, брёвна тащились за ним.

— Сразу видно, как напряжённо идут исследования, — сказал Гварза, смерив башню угрюмым взглядом. — В Лос-Аламосе учили технологиям каменного века?

Айзек быстро шагнул вперёд и встал между Гварзой и Гедимином. Последний только хмыкнул. «Вот же реакция… Я ещё подумать не успел, а он уже тут.»

Гравий зашуршал — к сарматам, нарочито громко шаркая, подошёл Руниен.

— Башня Куэннов очень красива, — он склонил голову и прижал посох к груди. — Бронны и Скогны благодарят вас за щедрость. Это теперь их башня, и они могут приносить на ней дары?

Гедимин оглянулся на неровные ряды расколотых брёвен на окраине лагеря.

— Сначала пусть перетащат всю древесину. А потом могут делать с башней, что хотят… Айзек, не пора ещё греть воду?

…На дне «ободранной» долины было тихо. Скалы уже не отбрасывали тень, но и темнота ещё не сгустилась. Гедимин, «подсвечивая» дорогу лучом сигма-сканера, обошёл главную шахту, поправил крышки малых колодцев и, пригнувшись, протиснулся в ангар.

Аборигены, уходя, закрыли за собой последний шлюз, отделяющий склад от цеха. Гедимин отодвинул створку и посветил внутрь. Расколотые деревья уложили на ребро, часть продухов была прикрыта явно вручную — такого режима на пульте не было. Сармат покосился на анализатор, проверяя температуру и направление потоков воздуха. «Ага, влажность низкая, воздух движется свободно… И всё на месте,» — Гедимин ещё раз пересчитал заготовки и просканировал несколько с большим увеличением. «Может быть, завтра начнётся работа. Ещё один этап… Насколько же всё это проще на Земле, мать моя колба…»

В дверях зашуршало.

— Гедимин, у тебя не осталось факелов? — смущённо спросил Вепуат, останавливаясь у порога. С его чешуйчатой брони свисали «трилобиты». За сутки она вздыбилась ещё сильнее — сармат местами походил на прошлогоднюю еловую шишку. «Совсем мутировал,» — мелькнуло в голове Гедимина, и он недовольно сощурился.

— Свой куда дел? У тебя же был.

— Отдал на башню, — Вепуат кивнул куда-то за плечо. — Может, отсюда снимем… временно, до утра? Деревяшкам же свет не нужен…

— А башне — нужен, — Гедимин выразительно хмыкнул. — Делай что хочешь, а я — в лабораторию. Тут хвостовики для твэлов не из чего делать, а тут ты со своим маяком…

…Полог шатра был застёгнут на крючки, и всё равно то и дело кто-то совался внутрь. Гедимин косился на качающуюся шкуру, но из-за стола не вставал, только изредка поглядывал на сигма-сканер. «Нхельви. Теперь — Бронны. А вот и Руниен. А это „трилобит“. Зря Вепуат их отпускает, опять придётся лечить…»

Снаружи давно стемнело — ещё когда Гедимин возвращался из лаборатории с тремя наскоро охлаждёнными отливками, траву под ногами нельзя было отличить от камня. С тех пор прошло часа три — дело уже шло к ночи. Перед Гедимином лежала оболочка твэла — трубка из чёрного стекла, серебристый мифриловый наконечник и такой же хвостовик — только просверленный насквозь и заткнутый тонкой ипроновой пробкой. «Пусть лучше ипрон притягивается к ипрону. Метеороид его знает, как себя поведёт ирренций, и чем его потом экранировать…» — Гедимин поднял взгляд на чертежи и едва заметно ухмыльнулся. «А ирренций пусть