Тени во времени - Кристофер Руоккио

Александр был первым императором, рожденным от крови — отсюда и его имя — первым, кто созрел в резервуарах. Себастьян пропустил шестерых естественнорожденных сыновей, чтобы выбрать принца, который, как говорили в то время, был клоном своего отца.

«Себастьян и Александр оба использовали ядерный арсенал, чтобы подчинить себе младших принцев», — рассказывал Вильгельм. «Габсбургов, Гогенцоллернов, Бурбонов... Отранто. Все подверглись стерилизации. Выживание их родов стало зависеть от резервуаров, которые предоставлял мой род». Мы подошли к другому лифту. «К тому времени, когда под руководством Кира II была официально образована палатинская каста, все великие дома подчинились нашей воле».

Лифт спустил нас вниз под углом, и когда мы оказались внизу, то оказались в другом длинном прямом коридоре.

Двери лифта закрылись за нами, и поток воздуха заполнил зал оглушительным грохотом. Сразу же протез императора возобновил издавать звук при каждом ударе о пол, плащи трех имперцев и мандия Кассандры опять пришли в движение.

«Я должен попросить вас всех сохранять целостность ваших костюмов», — сказал Его Величество, когда наконец достиг двери. «Никифор, будь добр». Император протянул правую руку в перчатке своему слуге и ближайшему другу.

Камергер подошел — один из его андрогинов рядом с ним — и нашел печати, которые удерживали руку Вильгельма внутри перчатки. Мягко, осторожно Никифор снял ее, передав своему подчиненному; еще более мягко снял красную бархатную перчатку под ней. Обнаженная кожа была шероховатой, а между большим и указательным пальцами образовалась киста.

Император сжал кулак и повернулся к тяжелой двери.

Она не походила ни на одну из дверей, которые я когда-либо видел. Круглая, как и все другие в этом месте, но, казалось, состояла из листьев, клиньев, похожих на дольки апельсина, — как лепестки цветка. В самом центре было отверстие: глубокая черная яма, достаточно широкая, чтобы человек мог вставить в нее руку по локоть... что император и сделал, и когда он это сделал, я услышали стон и лязг механизмов в стенах вокруг. Вильгельм задохнулся от боли, а Селена вздрогнула, обхватив руками плечи своего дорогого отца.

Затем он высвободил руку.

Дверь начала открываться, все клинья втягивались, отступая от центра, словно лучи света, отбрасываемые рукой Императора. Я понял, что он был ключом. Дверь была закодирована его кровью, его отпечатком. Но как? Ведь это место не трогали тысячи лет?

Как будто в ответ на мой вопрос, император сказал: «Раньше я говорил, что у нас сотни таких сооружений, разбросанных по всей галактике. Все они соединены телеграфом, каждое из них синхронизировано».

«Noyn jitat», — выдохнула Кассандра.

Стоимость такого предприятия, производство пар запутанных частиц в количестве, достаточном для поддержания такой сети... и помимо затрат, время, необходимое для создания такой сети...

«Сколько узлов?» — спросил я. «Сколько бункеров?»

«Девятьсот восемьдесят девять», — ответил Император, переступая порог.

«Для чего вы их используете?» Я последовал за Императором в комнату, где вновь зажглись древние фонари, и огромное количество компьютеров засияло, приветствуя нас, монитор за монитором оживали, словно множество глаз.

Помещение за последней дверью было примерно полукруглым — изогнутая дуга стены перед нами была менее глубокой, чем идеальная дуга, и покрыта дисплеями.

«Что это все такое?» — спросила Селена.

Император подошел к ряду консолей и встал в центре их изгиба, крепко сжимая голой рукой набалдашник трости.

«Вильгельм?»

Его Величество повернулся и поднял обнаженную руку, показывая ее нам. «Ключи от королевства», — объявил он и, прихрамывая, направился к консоли, где его ожидало древнее кресло. Он опустился в него и, подняв обнаженную конечность, позвал: «Никифор».

Андрогин подошел, чтобы вернуть перчатку на место, в то время как Вильгельм пояснил: «Сила моей Империи измеряется не легионами или ракетами... а этим». Он поднял руку: дрожащую, покрытую струпьями, лихорадочную. «Кровью».

Тогда я не понял его, хотя должен был.

«Мы прекратили стерилизацию знати после создания касты палатинов», — сказал император. «После модификаций мелкие лорды не могли рожать детей без риска серьезных дефектов. Это было лучше, чем стерилизация».

«Это было сделано... намеренно?» — спросил я, потрясенный. Я подумал о том препятствии, которым всю мою жизнь были мои биологические особенности, о барьере, который сделал жизнь Кассандры почти невозможной.

Император — с вновь одетой перчаткой — отпустил Никифора, и тот отступил. «На Старой Земле короли и императоры часто брали в заложники сыновей и дочерей своих врагов», — сказал он. «Мы просто берем их в заложники еще до их рождения. С момента внедрения этой системы не было ни одной революции, ни одной попытки свергнуть мой дом».

«За исключением джаддианцев», — сказала Кассандра, сжимая культю своей руки.

Вильгельм, скрывавший лицо под золотой маской, кивнул в знак согласия. «Джаддианцы завладели своим ключом. Это была критическая ошибка со стороны моих предков». Он расправил пальто на коленях, задев трость. Она с грохотом упала на пол, и один из маленьких андрогинов поспешил поднять ее. «Спасибо, Эразм».

«Почему вы мне это рассказываете?» — спросил я.

«В Империи меньше ста человек знают о существовании этой комнаты», — сказал Вильгельм. «Большинство из них погибли вместе с Вечным городом... и я скоро умру».

«Отец...» Селена сделала шаг к нему.

Вильгельм поднял трость, чтобы остановить ее. «Я могу не дожить до нападения», — пояснил он, не опуская руки. «Важно, чтобы ты понимал, что поставлено на карту».

«Ключи от королевства», — сказал я, повторяя слова Его Величества. «Генетические ключи?»

Император вытянул палец, указывая на дисплеи. «Все геномы палатинов. Из каждого дома. Из каждого поколения».

«Сами геномы?» — удивленно спросил я. «Они все хранятся здесь?»

«И параллельно в каждом другом бункере сети», — ответил Вильгельм. «Наряду с кодами для секвенирования РНК-ретровирусов, которые чистят геномы каждой констелляции».

Я отвернулся, пошатываясь, и посмотрел на дверь. Каждая жизнь, каждая семья, каждая констелляция... каждая из них — блестящая нить, связанная с рукой самого Императора. «И дверь закодирована на ваш геном».

«Лично на меня», — сказал он. «На мою кровь, да. Но также и на мои биометрические данные. Доступ к узлам невозможен без меня лично. Если бы мы попытались взломать дверь, весь этот узел самоуничтожился».

Кассандра издала удивленный возглас. «Вот почему Капелла не убила вас».

Император не шелохнулся.

«Должны быть резервные копии», — нахмурился я. «Императоры погибали и раньше. Но вся палатинская система не выходила из строя».

Вильгельм долго смотрел на Никифора. Ни мужчина, ни андрогин не произносили ни слова. Мантия на моих плечах сразу стала тяжелее, как будто