Тени во времени - Кристофер Руоккио

«Остановить их?» — недоверчиво спросил Никифор. «Как ты остановил их у Дану?»

«Как я остановил лорда Дору у Воргоссоса», — сказал я, гневно посмотрев на андрогина. Я вернул свое внимание к полу.

Затем судорожно вздохнул.

Пришло время.

«На борту «Демиурга» есть оружие, — сказал я, — способное уничтожить солнце Гододдина».

«Что?» Селена была в ужасе.

Но император остался спокоен. «Ты предлагаешь использовать его».

«Если сьельсины приведут сюда основную часть своего флота, — сказал я, — на Гододдин. Да».

Затем наступила тишина. Свет и тьма.

Доктор Врабель смотрел на меня, бледный, застывший.

«Как оно работает?» Голос императора был спокоен, холоден. Золотая маска смотрела на мое лицо, ее глаза были черными дырами.

«Я не знаю, как оно работает», — сказал я. «Оно создает внутри себя сингулярность, складывая пространство».

«Вы испытали это оружие?» — спросил император.

«Нет», — ответил я. «Оно самоуничтожится при использовании».

«Как удобно», — фыркнул Никифор.

«А как же люди?» — спросила Селена. «На планете?»

В животе у меня завязался старый знакомый узел. «Мы должны продолжать эвакуацию», — произнес я. «Но мы не спасем всех».

Принцесса отступила на шаг. «Вот почему ты так настаивал на эвакуации», — сказала она. «Ты... планировал это».

Я кивнул. «Во всей армаде более полутора тысяч кораблей-миров сьельсинов...» На меня нахлынули воспоминания о Дану, о небе, заполненном кораблями пришельцев, огромными, как луны. «Если весь их флот прибудет сюда, Гододдин погибнет, что бы ни случилось. Если хотя бы один из их кораблей сойдет с орбиты, планете конец. Если мы уничтожим один из их кораблей слишком близко к Гододдину, планете конец». Я посмотрел на Селену, на ее отца. «Мы должны считать, что Гододдин уже потерян».

Его Императорское Величество устало кивнул. «Я видел отчеты из Дану», — сказал он. Один из кораблей-миров, которые мы уничтожили в ходе боевых действий, уже сошел со своей орбиты к тому времени, когда наши разведчики прибыли посмотреть на последствия.

Планета превратилась в шлак, расплавленную массу, удерживаемую собственной гравитацией.

И все же мы не могли ничего не сделать, потому что ничто, несомненно, не было большим злом, чем то, что мы сделали...

…того, что я сделаю.

Должен сделать.

«Вот почему ты пытался заманить их сюда», — произнес император. «Почему ты выдал наше местонахождение». Я посмотрел на сложенные ядерные боеприпасы, каждый из которых был как огромное копье в стойке. «Ты сможешь это сделать?»

Мне не нужно было отвечать «да». Не нужно было ничего говорить.

«Внешний корпус оружия — это своего рода высшая материя», — пояснил я. «Он может долго выдерживать солнечное тепло и давление. Как только корпус разрушается, сингулярность высвобождается. Поглощенная ею звездная масса стабилизирует сингулярность, прежде чем она может раствориться. После этого изменение локальной плотности приводит к коллапсу ядра — это лишь вопрос времени».

«Сверхновая», — тихо произнес Император.

Никифор прочистил горло. «А Исполины?»

Было облегчением наконец-то говорить свободно после стольких месяцев — и даже лет, проведенных в окружении людей Александра и Капеллы. Но там, в недрах мира, на далеком Киноне, мы наконец-то были одни. Так глубоко под землей, что не было ни малейшего шанса, что наш сигнал перехватят.

«Они будут уничтожены».

Здоровая правая рука императора сжала колено. Он склонил голову. В тот момент он показался мне Атласом, обреченным титаном, навсегда приговоренным поддерживать мир. «Тогда мы должны это сделать», — произнес он наконец.

«Есть еще кое-что», — сказал я. «Часть флота должна остаться. Мы должны дать Наблюдателям и Сьельсинам как можно меньше времени на подготовку».

Никифор выругался. «Ты хочешь... пожертвовать армадой?»

«Частью ее», — ответил я. «Наши корабли меньше, они быстрее переходят в варп. Но если мы покинем систему слишком рано, дадим им время...»

«Они могут обнаружить, что мы сделали», — докончил император.

«Дораяика может сбежать», — сказал я. «Оно... теперь один из них, или почти такой же».

Золотая маска повернулась ко мне. «Один из Исполинов?»

Я кивнул и отвернулся. «Если он выживет, то соберет всех своих людей, которые не погибнут в огненной буре. Если он узнает, что телеграфы скомпрометированы, сьельсины исчезнут. Все до единого». Мои руки схватились за поручень, и я сжал его так, что, казалось, металл должен деформироваться под моими пальцами. «Это наш шанс, Вильгельм. Наш единственный шанс».

Я не слышал, как он встал, но почувствовал руку на своем плече.

«Тогда мы им воспользуемся», — сказал он.

Он стоял прямо за мной. Селена держала его за скованную руку.

«Твоя дочь спросила меня, зачем я привел вас сюда», — сказал он, поворачивая голову, чтобы отметить стоическое присутствие Кассандры. «Не для того, чтобы увидеть это оружие — хотя, конечно, мы здесь, на Гододдине, отчасти из-за него...» Он покачнулся на месте. «Есть кое-что, что я должен тебе показать...»

ГЛАВА 66

КЛЮЧИ ОТ КОРОЛЕВСТВА

Мы пятеро — в сопровождении четверых рыцарей-экскувиторов, троих андрогинов, доктора Врабеля и его помощников — медленно двинулись через круглый портал с обзорной площадки в длинный туннель круглого сечения, освещенный дуговыми секциями потолка. Бункер представлял собой обширный лабиринт туннелей и лифтов, место, о глубине и масштабах которого я никогда не узнал бы.

«У нас есть сотни таких сооружений, разбросанных по всей Империи», — пояснил Его Величество. «Официально запасы предназначались для использования против внешних угроз».

«А неофициально?» — спросила Кассандра.

«Неофициально…» Император остановился, чтобы отдохнуть, опираясь на левую руку, как на костыль. «Неофициально они гарантируют мир. Императорский дом имеет в своем распоряжении больше атомного оружия, чем все другие дома вместе взятые». Он возобновил свое шествие, монстр в императорском бело-алом, топающий по залу, его протез ударялся о пол при каждом нечетном шаге. «Считалось, что такой арсенал будет держать других принцев в узде. Если любое общее восстание может быть встречено ядерным уничтожением...»

Рядом со своим повелителем Никифор добавил: «Взаимное гарантированное уничтожение».

«Как говаривали мерикани», — сказал Его Величество. «Это всего лишь часть нашей мощи — в некотором смысле самая незначительная...»

Пока мы продолжали спуск, он рассказал о том, как сеть была создана Александром Гемогенезисом, сыном Себастьяна Великого, который положил конец Войнам Родов и установил практику производства имперских наследников в искусственных утробах. Именно Себастьян первым стерилизовал младшие ветви императорского дома и перестроил систему наследования, положив конец практике бесполого первородства и заменив ее процессом отбора, который сохраняется до сих пор: наследник престола