Газлайтер - Григорий Володин

и на этот раз Лорд Пряности молчит — потому что в глубине души желает того же: чтобы всё досталось ему просто и без лишних усилий. Но червь сомнения всё равно гложет опытного дроу: этот смертный менталист слишком хитёр и проворен. Он ведь не мог выжить — так ведь?

* * *

Я веду колонну Живых доспехов прямо в Аномалию. Команда — шаг, команда — строй, они слушаются без запинок. Стоит произнести приказ на казидском в рубиновый камушек в ладони, и вся шеренга поворачивает, как один. Вспышка портала — и мы уже в шахте. Узкий проход впереди уходит в темноту, движение идет по туннелю, что нашла Настя, чутким нюхом оборотницы учуявшая выход.

В шахтах жарковато. Свой Живой доспех я снял, Змейки тоже, перелил оба в стального гиганта с прессами вместо рук. Ему сильно веса это не прибавило. Впереди топает он, за ним остальные железные махины, в центре жёны и Змейка.

Светка шагает рядом, как и остальные. Косится на рыжего казида, топающего следом, и морщит нос:

— Ну почему мы хотя бы не связали этого рыжего?

Казид тут же надувается, словно медный самовар:

— Не рыжий я, а красный! Из племени красных казидов, понятно?

— А выглядишь рыжим, — невинно замечает Лакомка, и я слышу, как Светка давится смешком.

— Как тебя звать? — спрашиваю, чтобы прекратить перепалку.

— Шипун, — бурчит он, глядя под ноги.

— Необычное имя для казида, — замечаю я.

— Я в детстве «ш» не выговаривал, — ворчит он, будто это всё объясняет.

— Понятно, — усмехаюсь. — Как ты вообще угодил в прорабы Кузни-Горы?

Шипун пожимает широченными плечами:

— А куда деваться-то? — ворчит он, понурив голову. — Сам дурак, пришёл в Кузню-Гору — думал, увижу нашего великого создателя, мудрого и славного. А вышло иначе: кандалы, рабство и древний псих с молотом, который заставил пахать на него.

Светка не унимается, бросает на него хмурый, почти сердитый взгляд:

— Всё же не пойму, почему мы его не прихлопнем, Даня? Этот рыжий ведь командовал железяками, загадил озёра и луга, выжег всю растительность своими раскопками, а ещё приказывал им уничтожать стреков.

— Фака… — поддакивает Змейка, шагая рядом с Камилой.

— Есть зерно правды в твоих словах, Свет, — отвечаю спокойно. — Но дело в том, что этот Шипун забрался в Кузню–Гору, как мог бы и наш Гумалин. Поддался легендам, пошел паломником к Древнему Кузнецу — и там его уже припахали. Таких там десятки, похоже, если не сотни.

Казид фыркает, будто хочет возразить, но я уже смотрю на него внимательнее:

— Кто из твоих родичей сейчас в заложниках у Древнего Кузнеца?

Он поднимает на меня глаза, в которых тревога и усталость.

— Дядя… и брат, — отвечает негромко.

Я хмыкаю. Классика. Древний Кузнец умеет держать на крючке.

— И? — уточняю, поняв, что не всё сказано.

Он мнётся, потом шепчет:

— Невеста… Ты что, менталист? — вдруг спрашивает Шипун, прищурившись.

— Телепат, — поправляю спокойно.

— А это что ещё за зверь? — искренне не понимает казид.

— Это просто крутой менталист, — поясняет Светка с охотой. — Который может выжечь тебе мозг одним взглядом, рыжий. Так что без глупостей.

— Да я и так уже смертник, — вздыхает Шипун, скосив взгляд на топот Живых доспехов. — Древний Кузнец меня прикончит за такой косяк: фабрику упустил, сроки завалил… Что с меня взять? Эх.

Я гляжу на него и прикидываю как спасти рыжего карлика. Пускай он и сильно напортачил, да опять же сам виноват. Кто его просил идти в Кузню-Гору? Вот дошел, да и стал одним из губителем флоры и фауны в мире стреков. Впрочем, мне все видится на его месте наш Гумалин Трезвенник. Бородач ведь тоже мог так запросто ошибиться и умчаться в Кузню-Гору, а потом уже командовать раскопками на новом руднике в Пустоше Миражей. Я едва уговорил Трезвенника включить голову.

— Пока побудешь мёртвым, — говорю я, глядя на Шипуна. — Свет, сожги ему бороду и волосы.

— С радостью! — ухмыляется блондинка. — Хорошая пытка для этого мелкого пакостника!

— Эй! Ты чего! Это же моя гордость! — Реакция не заставляет себя ждать — Шипун закрывает руками бороду: — Знаешь, сколько я ее растил!!!

— Лет пятьдесят? — прикидываю возраст бородени, сплетенной в косички. Для казидов борда — это действительно очень важно. Но куда ж деваться, переживет. — Это жертва ради твоих родных, — отвечаю спокойно, не повышая голоса. — Чтобы спасти их. Иначе, если Древний Кузнец узнает, что ты со мной — им не сдобровать. Сам ведь знаешь.

Шипун открывает рот, но так и не находит слов. Светка, не говоря ни слова, поднимает ладонь. Воздух мгновенно накаляется — я чувствую жар даже с нескольких шагов. Волосы и борода казида вспыхивают быстрым пламенем, превращаясь в пепел, а он сипло охает, даже слезу роняет, действительно проняло.

— Ты молодец, — бросаю я коротко. — Твои родные оценят, когда ты их вызволишь из плена.

— Зато теперь ты не рыжий, — язвит Светка, ухмыляясь от уха до уха.

Он со вздохом трёт полысевшую макушку, а я уже мысленно вызываю Лорда Угля и Распутных Дев, которые остались позади. Ментальные щупы до них дотянулись. Передаю чтобы топали к нам. Через пару минут и в голове разносится голос, полный сомнения и осторожности:

— Ваше Величество, — Лорд Угля встревожен, — тут Живые доспехи! Мы укрылись за поворотом и наблюдаем, как они колонной движутся куда вы сказали! Осторожнее!

— И не подумаю. Это моя армия…

— Ваша⁈ — в голосе Лорда Угля удивление.

— Именно, — подтверждаю. — Двигайтесь уже к нам быстрее. Железяки вас не тронут, не бойтесь.

Вскоре показываются и Лорд Угля с глубокой складкой между бровей и растерянные Распутные Девы. Мы сливаемся в одну колонну и двигаемся наверх.

По дороге одна из Дев — черноволосая, с янтарными глазами, — недовольно замечает:

— Король-регент, тебя не смущает, что под доспехами твоих новых солдат — трупы?

— Не смущает, — отвечаю спокойно, не оборачиваясь. — Я и не такое поднимал.

— Что ты имеешь в виду?

— Нежить, — пожимаю плечами. — У меня в вассалах король Острова Некромантии, вы разве не слышали?

Лицо Девы вытягивается.

— У некромантов нет чести! —