Видок 1-5 - Григорий Константинович Шаргородский

Пока в моем многострадальном мозгу метались сумбурные мысли, профессор смотрел на меня с искренним беспокойством. Он остался стоять на месте, не предпринимая попыток приблизиться.

— Игнат Дормидонтович, на вас лица нет. Пожалуйста, присядьте, голубчик, и попробуйте водки. Порой она бывает лучше любого лекарства и является хорошим антишоковым средством.

У меня тоскливо засосало под ложечкой. Сразу вспомнились те тихие вечера, когда мой старший друг точно тем же менторским тоном вещал об интересующих нас обоих вещах.

Как сомнамбула я двинулся к столу и занял единственный свободный стул посредине длинной стороны.

— Не стесняйтесь, господин Силаев, — неожиданно проскрипел голос Дракулы, — как у вас говорят: чувствуйте себя как дома, да не забывайте, что в гостях.

По-русски Дракула говорил безупречно, чем еще больше удивил меня, хотя, казалось, дальше уже некуда.

— Вы говорите по-русски? — совершенно бесконтрольно вырвалось у меня совсем не то, что хотелось спросить.

— Я знаю шестнадцать языков, — безэмоционально ответил вампир, — потому что существую очень долго, по вашим меркам, но при этом не утратил интереса к окружающему меня миру.

Да уж, мою новую жизнь можно назвать какой угодно, но только не скучной. Это безумие какое-то! Ну вот как можно спокойно сидеть за обеденным столом с тем, кто еще недавно собирался посадить тебя на кол, и с тем, кого я сам посадил в тюрьму? А может, все намного прозаичнее — просто удар в лоб оказался сильнее, чем я думаю, и это всего лишь бред контуженного человека?

Не удержавшись, я даже ущипнул себя за руку. Хотя так вроде проверяют, не спишь ли ты.

А как тогда можно протестировать степень бреда?

Одно хорошо: водка на столе была вполне осязаемой, обоняемой и выпиваемой. Явно позволив себе бестактность, я дотянулся до графина и набулькал полный фужер. Водка ушла вниз аки родниковая вода — и, к сожалению, с тем же эффектом. Даже пустой желудок не способствовал опьянению.

— Игнат Дормидонтович, я вижу, вы все еще не можете прийти в себя, — обеспокоенно произнес профессор. — Да не волнуйтесь вы так, голубчик.

А Дракула в это время с явным интересом наблюдал за поведением теплокровных, так сказать, в неестественной среде.

И все же ухнувший в желудок фужер водки не мог остаться без последствий. В животе потеплело, а в голове немного зашумело. Зато мысли наконец-то пришли в норму. И первое, что я сделал, — это плотно закусил, тем самым давая себе фору в предстоящем разговоре. А он точно будет непростым.

Поедая что-то похожее на залитый соусом шашлык, я внимательней присмотрелся к хозяину всего этого безобразия. Нужно отдать должное, загримировали упыря отлично. В таком облике он был похож на обычного человека, немного злоупотребляющего косметикой. От этого казался слишком уж манерным. Но не стоит забывать, что ни о какой манерности и речи быть не может — этот монстр не человек, и человеческие стандарты к нему не применимы. Сейчас в теле, которое наблюдало за мной с явным интересом, все решает недавно уже мертвый мозг, а энергетическая сущность, развившаяся до пугающе высокого интеллектуального уровня. Только непонятно, как это вообще возможно! Прав был волхв — мои знания о магической изнанке этого мира трещат по швам, как гнилая дерюга.

— Благодарю за угощение и гостеприимство, — сказал я, воспользовавшись салфеткой. — Но все же хотелось бы узнать о своей дальнейшей судьбе.

В сторону профессора я специально не смотрел, уделяя все внимание вампиру.

— В данный момент вам ничто не угрожает, — ответил Дракула, откинувшись в кресле, изящно, кончиками пальцев удерживая бокал с красной жидкостью.

Очень надеюсь, что там не кровь, а вино.

Стоит отметить, что перед хозяином на столе не было даже прибора, не то что блюд с яствами.

— В данный момент? — осторожно переспросил я, пытаясь косвенным способом узнать отношение Цепеша ко мне лично, учитывая смерть его дочери, чем бы на самом деле ни было их родство.

— Да. — Голос вампира звучал хрипловато, но даже в рычании оборотня было намного больше жизни. — Вначале за убийство моей дочери вам было уготовано место на колу…

Я прямо оракул какой-то!

— …Но в разговоре с профессором вплыло ваше имя, и он неожиданно для меня разволновался. В итоге я решил пойти навстречу моему новому другу.

— Даже несмотря на… — Я так и не смог заставить себя упомянуть упокоение упырицы, дабы не нарушить казавшегося мне очень хрупким равновесия.

Кикимору мне в тещи! Да я с императором был наглее, а тут боюсь лишний раз кашлянуть.

— У меня с дочерьми своеобразные отношения. Двух старших пришлось убить лично. Третья погибла, выполняя мой приказ. Пятую, как говорится у вас, людей, упокоили вы, господин видок, возможно, избавив этим меня от будущих проблем.

Я в буквальном смысле прикусил себе язык, чтобы не ляпнуть: «Не за что».

— У нее был приказ тихо достать господина профессора из узилища, — продолжил вампир, отпив из бокала, — но она решила порезвиться и сделать все громко. Хотя должен признать, поднятый Бьянкой переполох в московском курятнике очень помог мне завершить дело максимально эффективно. И вот мы здесь.

Цепеш сделал жест бокалом, явно намереваясь переключить мое внимание на профессора.

Я с трудом повернулся в другую сторону. Одновременно я был рад видеть этого человека и в то же время хотел, чтобы эта встреча никогда не состоялась. На обеде с цесаревичем я твердо назвал Нартова своим другом. Увы, сейчас от былой уверенности не осталось и следа.

— Мне жаль, Игнат Дормидонтович, что я доставил вам столько хлопот, — с мудрой и грустной улыбкой заявил этот социопат, который в принципе не должен испытывать вообще никаких чувств. — И хочу извиниться за мои слова при нашей последней встрече. Я был немного не в себе.

— А сейчас в себе? — не выдержал я.

— Да, — спокойно кивнул Нартов, — мне пришлось многое обдумать, и теперь я вижу, что вы были совершенно правы.

— В чем? — немного опешил я от подобного поворота разговора.

Он что, сейчас начнет каяться?

— Во многом. Считаю ли я свои прошлые деяния неправильными? Конечно, и больше так не поступлю, потому что моя неосмотрительность лишила меня множества возможностей на пути познания истины. — Профессор опять перешел на менторский тон в своей особой экспрессивной манере. — Не будь вас — нашелся бы кто-то другой. А еще все могло закончиться народным бунтом и даже аутодафе. С толпой мне не справиться. История знает множество примеров подобной гибели великих волшебников. Но я сейчас не об этом.