Окольцованные тёмным пламенем - Ирина Владимировна Смирнова

— С мужем мы вместе уже шестьдесят три года, Дорен за сорок восемь лет тоже уже наскучил, — Дореном звали ее фамильяра, оборотня, — так что я созрела, чтобы принять в род еще одного ведьмака. Хотелось бы, конечно, помоложе, — тут гостья окинула моего мужчину изучающе-оценивающим взглядом, — однако я за тобой уже давно наблюдаю: ты спокойный, ответственный, хозяйственный. Чего-то ты явно натворил, раз Надя до сих пор на тебе метку не поставила, но мне вполне подходишь. Я предлагаю тебе вступить в мой род.

Не знаю уж, какого ответа некромантка ожидала. Камиль не смог выдавить ни да ни нет, только «спасибо за оказанную честь», и уставился на меня выжидающе. Словно это меня куда-то зовут, а не его.

— Метку я на нем с радостью поставила бы уже давно, — после почти минутного молчания стало ясно, что отдуваться придется именно мне, — но еще в моем мире Камиль попросил его не метить, и больше мы к этой теме не возвращались. По обычаям своего мира я подарила ему кольцо. У нас любят вещественные символы.

— О, у нас люди тоже окольцовываются, — покивала ведьма, теперь с еще большим интересом изучая моего мужчину. — А ты, значит, капризный? Или свободу любишь? Ну решай. Завтра в это же время за ответом приду.

Глава 23

Едва некромантка ушла, я, сладко зевнув, тоже направилась в нашу спальню. Потому что мы не только жили, но и спали все это время вместе. В моем мире такие отношения называли гражданским браком. Не совсем правильно, конечно, потому что гражданский брак — это когда у вас штамп в паспорте, церковный — когда в метрической книге есть запись о венчании, а совместное проживание без всяких бумажек — это сожительство. В этом мире мы тоже являлись сожителями, и наши странные отношения, оказывается, вызывали в маленьком городке пересуды.

Я уже стояла в проходе из кухни в коридор, когда передо мной оказалась мужская рука, как шлагбаум преградившая путь.

— Надя, нам надо поговорить… Это очень важно, потому что завтра… Завтра я уже не решусь на такую наглость.

— М-да? — Повернувшись, я уставилась на взволнованного Камиля.

Поразительный мужчина, постоянно убеждающий меня в своем матриархатном воспитании и при этом умудряющийся вести себя, как домашний деспот. У нас же все в доме было в зоне его ответственности — от меня почти ничего не зависело. Вернее, не так: все вокруг происходило под девизом «тебе так будет удобнее, вот увидишь».

И да, ошибался Камиль очень редко. За время нашего сожительства он изучил все мои привычки, наловчился чуть ли не заранее удовлетворять почти все капризы, потакать моим слабостям, изредка используя их в своих целях на наше общее благо.

В моем мире на мне были бы хоть какие-то обязанности по дому, в этом мне полагалось отдыхать после работы, есть приготовленный Камилем ужин, пить чай и читать взятые в библиотеке книги.

Принимать ванну, купленную, несмотря на жесткую экономию, потому что мне нравилось перед сном отмокать в горячей воде с пенкой или солями. Причем это не я настояла на покупке, а мой мужчина привез огромную чугунную ванну из соседнего городка и провозился с ней два вечера, так как канализация в нашем домишке оказалась не готова к подобным запросам. А потом, сияя от гордости, отнес меня в эту ванну и не уходил, пока не убедился — его ведьма всем довольна.

С момента нашей встречи я забыла, что такое мытье посуды. Белье стиралось и гладилось артефактами, а вот посуду мыл Камиль. И всеми артефактами уборки заправлял тоже он. И стекла в окнах менял. И протекающую крышу чинил — руками. И снег во дворе убирал — магией.

В мои обязанности входило выбирать меню на день, если был выбор, общаться с клиентами. Ну еще учиться, осваивая сначала школьную, потом академическую всеобщую магию, то есть заклятия, заклинания и ритуалы общего пользования. Само собой, у всех местных ведьм были еще и индивидуальные, родовые и даже их личные. Мой же гримуар остался у Маруськи, а Камилевый…

— Надя… Я был уверен, что недостаточно хорош для тебя, поэтому ты до сих пор не позвала в свой род. Прости! Когда я говорил о метке в твоем мире, мы еще были незнакомы, меня только что серьезно подставили, и…

— И?..

— И если ты сказала госпоже Гэлеш правду, а не вежливо вывернулась, то…

— То?..

На самом деле это было очень забавно.

Обычно Камиль — уверенный, решительный, собранный, точно знающий, что надо делать. И хотя на меня иногда накатывала необъяснимая тоска по родному миру, по друзьям, сестре, все же, глядя на своего мужчину, я понимала, что сделала верный выбор. Да, пришлось переехать, зато живу как за каменной стеной.

Но сейчас передо мной был другой Камиль. Смущенный, растерянный, постоянно отводящий взгляд, виноватый какой-то… Милый и трогательный.

На колени, кстати, он передо мной уже давно не опускался. За лаской или во время секса — часто, а вот просто так, во время разговора… даже и не припомню, когда было в последний раз.

— Надя! Пожалуйста, прими меня в свой род! Я хочу жить с тобой и ради тебя.

Стоя на коленях, Камиль схватил меня за обе руки, словно боялся, что убегу. И уставился мне в глаза, заранее выискивая в них ответ.

— Почему ты плачешь? Я тебя расстроил?

— Ты идиот, — шмыгнув носом, как сентиментальная дурочка, прошептала я. А потом уточнила: — И что мне надо сделать? Чтобы тебя принять?..

— Если хочешь на обычных правах, то…

— Ты — идиот! — повторила я, с трудом удержавшись, чтобы не залепить подзатыльник непутевому кандидату в семью. Повезло, что он по-прежнему держал меня за руки.

— Меня устроит положение мужа и первого ведьмака в роду. — Камиль сразу же понял намек и оживился. — Это делается во время оргазма, я… постараюсь успеть напомнить, — судя по изменившемуся выражению лица, потенциальный жених не очень-то верил в свои силы. — А само заклинание сейчас напишу…

* * *

Конечно, он все успел, пусть и в последний момент. И последующие дни нашу лавку навестили почти все жители городка, чтобы поздравить. Такое ощущение, что весь Лавелби в нетерпении ждал, когда же я наконец помечу своего мужчину. И, сдавшись, отправил к нам Гэлеш — для вдохновения и ускорения процесса.

Следующие полгода мы старательно копили на медовый месяц, потому что у меня была конкретная цель. Очень конкретная точка на карте Ксатерии, где я