Воевода - Денис Старый

Как же сейчас Лучано хотел воткнуть свой меч в спину дяди. Причём даже и не понимал, что же больше злит: либо то, как не по-христиански ведёт себя родственник; либо то, что Лучано всё ещё был уверен — Франческо Тотти подставил своего старшего брата.

Посылать торговать в Рязань в то время, когда ордынцы уже подходили к городу, — скорее всего, это та интрига, которая позволила Франческо убрать со своего пути старшего брата, бывшего старшим во всём. Ведь если бы был отец Лучано здесь, то дядюшке никак не удалось бы взять власть в фактории. Да и немало богатств накопил Марко Тотти, отец Лучано. И по всему видно, что дядя лишь отыгрывает роль заботливого и счастливого родственника. По-любому уже считал серебро отца Лучано своим.

Но парень сдержался. С благодарностью сел за стол, с истинным удовольствием насытился едой. А потом всё же решился начать разговор.

— Дядя, я не хочу ехать в Геную. Я увидел такие возможности здесь, о которых и мечтать нельзя в нашем городе. Мы можем стать намного сильнее Венеции. Именно здесь можно заработать такие деньги, что в скором времени Генуя обновит свой флот, — сказал Лучано.

Франческо скептически посмотрел на своего племянника. Этот огонь в глазах, который был у парня, уже немолодому генуэзцу был знаком. Тут явно не обошлось без женщины.

— Ты в этом сомневаешься? — прекрасно понял реакцию своего дяди Лучано. — Тогда я прикажу своим воинам принести сундуки.

Франческо усмехнулся, показывая жестом на дверь.

— Приказывай! Твои люди недалеко, их тоже кормят. И, признаться, мой мальчик, я удивлён тем, что ты привёл отряд из половцев и русичей, обряженных так, как половцы. Я уже давно здесь, и могу отличить один народ от другого. И тебе придётся рассказать всё о том, где ты пропадал всё это время, что делал, и кто эти люди.

— Не думаешь ли ты, что я привёл в крепость лазутчиков? — догадался, к чему клонит дядя.

— Всякое может быть. Ты же начал наш разговор с того, что обвинил меня в смерти своего отца. Ты молод, по всей видимости ты влюблён. В кого? Кто эта женщина? А то, что остаётся загадкой, всегда вызывает подозрение. Но я, конечно же, посмотрю на то, что ты мне покажешь, — сказал Франческо.

Между тем он ещё ранее приказал глаз не сводить с тех людей, с которыми пришёл его племянник. И, безусловно, Лучано прав. Франческо сделал всё для того, чтобы подставить своего брата.

Нет, он не убил родственника. Он всего лишь узнал о том, что ордынцы собираются первым делом напасть на Рязань. И Франческо прекрасно знал своего брата, и что тот слишком доверчив и милостив ко всем людям. Что уж говорить про русичей, с которыми у Марко были особые отношения.

Скоро принесли сундуки. Франческо даже рассмеялся, когда увидел это убожество. В сущности, это были ящики, наспех сколоченные из грубых досок. Никто в отряде не заморачивался тем, чтобы создать красивые сундуки, да ещё и расписать их красками. Работы там хватало надолго и всем, и отвлекаться на такие мелочи было нерационально.

— Важнее то, дядя, что в этих сундуках, а не то, как они выглядят, — сказал Лучано, подошёл к одному из ящиков, открыл его.

Парень решил сразу удивлять — да так, чтобы челюсть отвисла у его дяди. Появился мальчишеский азарт, что таким образом он хоть немного, но отомстит родственнику.

Завёрнутое в тряпицу зеркало было бережно изъято из ящика, а потом другой тряпицей ещё и протёрто. Только тогда Лучано передал предмет своему дяде.

Немая пауза. Глаза Франческо Тотти расширились и будто бы были готовы выпасть из глазниц. Он смотрел на своё отражение и прекрасно осознавал, что ещё никогда не видел себя вот так… Без искажений, как есть на самом деле.

— Зеркало? И это не бронза, и это такое стекло, что я никогда ещё не видел… — Франческо шальными глазами посмотрел на своего племянника. — Ты приведёшь ко мне этого мастера, который такое сделал. И вот это… Да ты прав, мой мальчик… Наш род возвысится. Мы можем производить зеркала здесь, чтобы никто не знал их технологии.

— Нет, дядя, так не получится. И тот мастер, который это изготовил, находится под такой охраной, что если ты выведешь весь гарнизон крепости, то тебе будет не под силу взять его, — сказал Лучано.

Покривил душой. Но ведь, действительно, Островное становится сильной крепостью. И людей там уже немало должно быть.

— Тогда я заключу сделку с ордынцами. Они приведут этого мастера. У меня ещё хватает серебра, чтобы заплатить за любого раба, даже если русского князя, — нашёл новое решение генуэзец.

— А как насчёт того, дядя, чтобы заказать за недорого эти зеркала, а потом их продавать? Или ты думаешь, что если ордынцы узнают о том, какой мастер может попасть к ним в руки, то они не решат этого умельца заполучить себе? — Лучано нашёлся, что сказать.

— Да, ты прав. Кто умеет делать такие зеркала, что они не искажают отражение, — этот мастер будет нужен всем. А его сберечь нужно. Уже доходят слухи, что венецианцы вовсю пробуют делать зеркала и держат свои наработки в секрете. Они потратили немало средств для того, чтобы искать мастеров в Сирии и Египте. Но пока у них не получилось, иначе на рынках уже продавали бы за огромные деньги зеркала, — сказал Франческо.

Командующий факторией Тана переставал рационально думать и даже не услышал того, что его племянник категорически не настроен на любые силовые решения вопроса, чтобы заполучить технологию. Франческо продолжал смотреть на своё отражение и проводил пальцами по искусно выделанной оправе.

— А вот оправу могли бы сделать лучше. Нет, она хороша, но я знаю, что в Константинополе есть мастера, которые сделают это намного искуснее, — оценивал изделие Франческо.

Явно нехотя он отложил зеркало в сторону, аккуратно положил его на стол.

— С мастером можно будет решать потом, но сколько сейчас можно взять на продажу таких зеркал? С первым же кораблём можно отправлять этот товар в Геную и пробовать продать за дорого, — сказал Франческо.

— Пока я привёз тебе три.

— Это уже твоё или