Real-Rpg. Айвенго - Алексей Юрьевич Елисеев

Я бросился в погоню, и моё тело, ещё вчера бывшее просто телом человека, откликнулось с такой первобытной, звериной лёгкостью, что я на миг опешил. Вскоре впереди, среди переплетения уродливых ветвей, замелькала фигура гуманоидных очертаний, и я твёрдо для себя решил — это враг. А кто ещё будет прятаться по кустам в чаще леса? Преследуемый продолжал своё отчаянное, паническое бегство, спотыкаясь и падая. Я же и не думал отказываться от своей затеи. Погоня пьянила.

Лёгкие работали, как исправные кузнечные мехи, с жадностью вдыхая и выдыхая сырой, пахнущий прелью и влажным камнем воздух. Ноги несли меня вперёд со звериной, неутомимой лёгкостью, будто я и не бежал по земле, а плыл сквозь этот сумрачный лес, не касаясь корней и кочек. Ветви, мокрые и холодные, точно плети надсмотрщика, хлестали по лицу, по рукам, по груди, оставляя на коже багровые полосы, но я их почти не замечал. Тело, перекованное в горниле нечеловеческой боли, упивалось своей новой силой, запредельной выносливостью и требовало немедленного действия. Я жаждал крови. Каждый мускул пел от напряжения, каждая жила вибрировала от мощи, которую я прежде и представить себе не мог. Призрак недавней боли ещё гулял по телу, как смутное воспоминание о дурном сне, но я совершенно не запыхался и с холодной уверенностью хищника преследовал удирающего.

Впереди, метрах в тридцати, мелькнула тёмная фигура. Она двигалась ловко, проскальзывая между деревьями, однако паника делала её движения суетливыми и неточными. Я же сокращал дистанцию без видимых усилий, как волк, загоняющий обессилевшего, обречённого оленя. Инстинкт, обострённый до предела, требовал одного: догнать и убить. Забрать всё то, что принадлежит по праву сильного. Воспоминание о том, как чужая жизненная сила вливается в меня пьянила.

И вот, на небольшой прогалине, залитой мертвенным, фосфоресцирующим светом бледного светила, беглец на мгновение обернулся. Я успел разглядеть развевающиеся тёмные волосы, тонкую, почти хрупкую фигуру и испуганное лицо.

Баба! Верней девушка. Почти девочка…

Я на миг, на один предательский удар сердца, сбавил темп. В голове, всё ещё гудящей отголосками недавней трансформации, что-то щёлкнуло, точно сместился какой-то важный механизм. Девушка. Не клыкастый монстр, не бронированный головорез с топором наперевес. Просто девчонка. И что же теперь делать? Догонять, валить на землю и… что? Всадить ей в грудь клинок, чувствуя, как тёплая кровь хлынет на мои руки?

Мысль, холодная и острая, как игла хирурга, кольнула в самый мозг. А чем она, собственно, не враг?

Рудимент старой морали зашептал о чести, о сострадании, о том, что на женщин не поднимают оружие. Жалкий, сентиментальный лепет.

Циничный, холодный рассудок, безжалостно обрубил эти сантименты. Ну и что с того, что девушка? Какое это имеет значение в уравнении выживания? Очки Системы нужны мне, чтобы выполнить задание и, быть может, когда-нибудь вернуться домой. А эта девушка всего лишь оболочка для Очков Системы. Передвижной кошелёк с моими ОС.

Кто она? Другой Игрок? Такая же, как я, несчастная душа, выброшенная сюда на потеху неведомым силам? Тем хуже для неё. Игроки — враги. Конкуренты в борьбе за место под этим тусклым солнцем. Сегодня я пощажу её, а завтра она, объединившись с другими, всадит мне нож в спину, чтобы забрать мои ОС.

Похоже мне открылся один из ключевых законов Системы. Простой и беспощадный, как удар топора. Убей или будь убит. Вся эта шелуха о гуманизме и сострадании — роскошь, доступная лишь тем, кто стоит на вершине пищевой пирамиды. Я же пока нахожусь у самого её основания. И каждый, кто слабее меня, — не более чем ступенька, по которой я должен вскарапкаться наверх.

Эта хрупкая с виду девушка, с её тонкими запястьями и испуганным лицом, вполне могла оказаться матёрым, прожжённым убийцей с целым арсеналом смертоносных карт в рукаве. Или она местная? Эта мысль была ещё хуже, ещё отвратительнее. Сейчас она, задыхаясь от ужаса, добежит до своей затерянной в лесу деревни, поднимет истошный крик, и не пройдёт и часа, как за мной по пятам будет гнаться целая ватага бородатых, звероподобных мужиков с рогатинами и вилами. Нет уж, не для того прошёл через пытку перерождения, чтобы так глупо.

Убивать? Ради собственной безопасности? А для чего ещё, если не для этого? Не знаю… Сомнения, как черви, ещё копошились где-то на задворках сознания, но я гнал их прочь.

Однако одно я знал точно — сначала я её догоню. А решать, что делать дальше, буду потом. Когда её тонкая шея будет в моих руках. Когда её жизнь будет зависеть от одного моего движения.

Эта мысль, циничная и холодная, принесла странное успокоение. Она внесла ясность в хаос эмоций. Я снова прибавил шагу. Теперь это была не слепая, инстинктивная погоня, а осознанное, хладнокровное преследование. Я видел, как она выбивается из сил, как её движения становятся всё более рваными и отчаянными. Она оглядывалась всё чаще, и в мертвенном свете я видел её широко распахнутые от ужаса глаза. Я мог бы поклясться, что сквозь шум ветра и треск веток слышал её сдавленное, прерывистое дыхание, похожее на всхлипы.

Долой колебания. Дыхание снова стало ровным и глубоким. Взгляд сфокусировался на цели. Там, впереди, бежала не девушка. Там бежали мои Очки Системы. Мой шанс. Моё будущее. И я собирался его забрать. Без гнева, ненависти и жалости.

Я снова рванулся вперёд, и расстояние между нами начало стремительно сокращаться. Охота продолжалась. Теперь погоня окончательно превратилась в настоящую охоту, в жестокую игру, где я был хищником, а она — загнанной жертвой. Я перемахивал через поваленные замшелые стволы деревьев с такой лёгкостью, которой позавидовал бы олимпийский чемпион по бегу с препятствиями. Призрак боли ещё гулял по моему перекованному телу, напоминая о недавней трансформации, но он не мешал. Он лишь подстёгивал, разжигал во мне холодную, злую, упоительную ярость.

Лес становился всё гуще, деревья смыкались над головой, образуя тёмный, непроницаемый свод. На мгновение я выпустил беглянку из поля зрения, и тут же земля резко пошла под уклон. Впереди, как разверстая пасть, чернел неглубокий, но широкий овраг, заросший по краям колючим, цепким кустарником. Не раздумывая ни секунды, я сделал ещё несколько мощных шагов для разбега и, оттолкнувшись от края новыми, пружинистыми мышцами, взмыл в воздух.

Полёт. Короткий, пьянящий миг невесомости. Секундное, упоительное чувство всемогущества и превосходства. Я видел под собой тёмное дно оврага, спутанные змееподобные корни деревьев, влажные бархатные пятна мха. Я уже представлял, как мягко, по-кошачьи, приземлюсь на другой стороне и продолжу преследование.