Шанс - Андрей Алексеевич Панченко

Впервые за три дня я позволил себе развести маленький костёр. Не большой, только чтобы вскипятить воду, во фляге вода почти закончилась, а пить из реки я боялся.

Пойманный днем небольшой карась, оказалась отличным ужином.

Я сидел у огня, жевал жаренную на палке рыбу и смотрел на воду. Солнце медленно садилось за камыши. Разливы становились тёмными и бесконечными. И впервые за всё время я почувствовал не просто облегчение, а настоящее спокойствие. Я ушёл далеко. Очень далеко. Если кто-то и будет искать меня у реки — сюда они уже точно не доберутся.

Ночью я спал как убитый. Комары тут тоже были, но после трёх дней гребли мне уже было всё равно. В спальник я залез, почти не раздеваясь и провалился в сон сразу, как только голова коснулась телогрейки. Проснулся лишь раз — от громкого всплеска на воде. Наверное, утка поднялась с заводи. Полежал, послушал тишину и снова уснул.

Когда я открыл глаза во второй раз, солнце уже стояло довольно высоко. Я несколько секунд просто лежал, глядя на свет сквозь ветки ивы. И вдруг улыбнулся — всё, мне никуда не надо спешить. Первый раз за много дней.

Я выбрался из спальника, размял затёкшие плечи и пошёл к воде. Умылся, сполоснул опухшее от комаров лицо и сразу немного ожил. Потом поставил на вчерашние угли котелок с водой — кипятить всё равно придётся, питьевой воды тут нет.

Пока вода грелась, я внимательно осмотрел островок. Он оказался чуть больше, чем показалось вечером. Вытянутый, метров тридцать длиной, может чуть больше. Посередине рощица из старых ив, густые кусты и редкая сухая трава. Самое главное — следов людей не было. Ни кострищ, ни мусора, ни даже сломанной ветки. Только птичьи следы у воды и пару старых нор в земле.

— Нормально… — пробормотал я.

Значит место и правда дикое. Вернувшись к лагерю, я выпил кружку крепкого чая и начал обустраиваться по-настоящему.

Первым делом поставил палатку. Старая советская брезентовая палатка у меня лежала в сидоре ещё с самого начала. Я выбрал ровное место под ивой, срезал лопаткой верхний слой травы, немного выровнял землю, постелил сухой камыш и поставил её аккуратно, — чтобы ни перекосов, ни складок. Намучился правда в одиночку разбираться с этим девайсом, но справился. Колышки и стойки выстругал ножом из сухих веток. Натянул растяжки, подстелил внутрь спальник.

Теперь это уже было похоже на нормальное жильё.

Потом сделал место для еды. Между двумя деревьями натянул бечёвку и накинул на неё плащ-палатку, закрепив углы. Получился хороший навес — если пойдёт дождь, можно спокойно сидеть и готовить.

Оставалось сделать стол и скамейку. Сколотил я их быстро, потратив от силы пару часов. В качестве материала для изготовления этой туристической мебели пригодились найденные на острове жерди и толстые ветки. Стол накрыл сверху парусом из комплекта лодки. Он был небольшой, из плотной ткани. Я растянул его и закрепил края. Получилась ровная поверхность.

— Во… — сказал я сам себе, довольно разглядывая изделие. — Почти как в ресторане!

Следующим делом занялся костром. Вчерашний костёр был просто наспех разложен, а теперь нужно было сделать всё нормально. Я выбрал место чуть в стороне от палатки, рядом с навесом, выкопал лопаткой неглубокую яму и обложил её камнями. Рядом вбил две крепкие рогульки и положил сверху длинную перекладину — для котелка. Получилось простое, но удобное костровище. Теперь можно спокойно варить рыбу или чай, не ставя котелок на угли и боятся, что он упадет.

После этого я занялся дровами. Дров на острове оказалось полно. Сухие ветки, старые коряги, обломки ивы. Всё это я постепенно перетаскал к лагерю, распилил складной пилой и сложил аккуратной кучей под навесом.

Работа по обустройству лагеря и заготовке дров заняла большую часть дня. Когда я закончил, руки снова начали гудеть, но зато мой лагерь теперь походил на хорошо оборудованную базу.

Последним делом, уже вечером, я поставил сеть. Нашёл удобное место в заводи, где вода сужалась перед выходом в рукав, и аккуратно растянул сеть между кустами. Закрепил её на растяжках и немного притопив, чтобы с воды была не так заметна.

Работа была привычная, последние семь лет проведенные на свободе, я частенько выезжал половить рыбу, в основном с мужиками из своей бригады, и чего уж греха таить, понемногу мы браконьерили. Не получился из меня совсем уж законопослушный гражданин.

Когда я вернулся на островок, солнце уже клонилось к закату. Камыши вокруг шумели от ветра, над водой летали стрекозы, а разливы казались бесконечными.

Я сел под навесом, положил нож на «стол» из паруса и оглядел своё хозяйство. Палатка. Навес. Костровище. Запас дров. Сеть в заводи. Лодка, спрятанная в камышах. Небольшой островок посреди дикой воды. Я медленно выдохнул и невольно усмехнулся.

— Ну вот… Серёга. Похоже, теперь ты тут надолго.

Глава 9

Неделя на острове пролетела быстро. В городе, наверное, за это время люди успели прожить сотню своих мелких жизней — постоять в очередях, поругаться в автобусах, опоздать на работу, занять трояк до получки, а тут дни тянулись иначе. Не медленно даже, а как-то правильно. По солнцу, по ветру, по тому, как утром орёт выпь в камышах, а к вечеру начинает тянуть сыростью от воды.

Первое время я ещё жил на городских запасах. Доедал хлеб, берег сало, экономил консервы, будто был начальником продсклада и отвечал за снабжение целого полка. Но город быстро напомнил, что он остался далеко. Хлеб зачерствел так, что им, кажется, можно было не есть, а отбиваться от врагов. Лук закончился. Консервы тоже ушли одна за другой. К седьмому дню от всей моей предусмотрительности осталось только немного картошки на дне сидора.

Я даже высыпал её утром на брезент и пересчитал.

— Так… — сказал я, разглядывая добычу. — Три с половиной калеки. Отлично. Ещё чуть-чуть, и можно будет открывать овощебазу.

Картошка была последним напоминанием о цивилизации. И то не слишком надёжным. Две уже начали подозрительно мягчеть, будто решили, что в этих разливах жить не хотят. Пришлось срочно пускать их в дело. Сварил в котелке с рыбой, посолил, съел с таким видом, словно обедаю не на острове беглецом, а в приличном заведении.

— Шеф сегодня рекомендует картофель отварной в речном стиле, — буркнул я сам себе. — Из напитков — кипячёная вода