Зодчий. Книга VIII - Юрий Александрович Погуляй

— В эпоху бед и невзгод праведные люди всегда объединяются, ваше сиятельство, — проговорил высокий священник, задумчиво коснулся креста. — Ведь время не ждёт. Однако меня тревожит, что наши деревни останутся без защиты предков. Чудеса старых мастеров отпугивали эту нечисть десятилетиям, и теперь мы всё это отдаём… Господь велел помогать страждущим, но что, если страждущими станем мы?

— Звучит разумно, батюшка, — согласился я. — Не совсем по-христиански, но разумно. Я приложу все усилия, чтобы защитить вас.

— Если бы это сказал кто-нибудь другой, то я бы лишь хмыкнул, — отец Игнатий почтительно склонил голову. — Но вам верю. Пусть и страшусь, чем грешен.

— Были какие-то трудности? — не люблю разговоры о себе. Лучше послушать, чем закончился совет «старост» окрестных деревень, о котором я просил.

Отец Игнатий помотал головой:

— Совсем нет. Я ожидал, что Алексей упрётся, но ваша репутация проняла даже этого старого ворчуна.

Липаров, староста Орхово, в делах совета не участвовал, однако за деревней следил, скорее являясь заместителем отца Игнатия, чем самостоятельной единицей. Однако иногда мог и взбрыкнуть.

Чего на сей раз не случилось.

— Спасибо за помощь, батюшка, — я поднял голову, глядя на расписанный потолок церкви. Лики святых смотрели строго и задумчиво.

— Не меня благодарите, ваше сиятельство. Благодарите людей и Господа, — смиренно сообщил священник. — Пришли трудные времена, и мы не имеем права сидеть в стороне. Если можем помочь, то должны это сделать.

У меня зазвонил телефон, на беззвучном, но я отловил сигнал. Номер был незнакомый.

— Простите меня, батюшка. Нужно идти.

Едва я покинул церковь, как звонивший набрал меня во второй раз, не дождавшись ответа. Что ж, значит, у него действительно есть интерес ко мне.

— Граф Баженов, — ответил я на звонок, отойдя от крыльца. С дороги к церкви свернула ещё одна машина, на пассажирском сидении расположилась решительная бабуля, обнимающая икону.

— Наталья Соколова, начальник Карантинной Службы, — сухо представились в трубке. Судя по голосу, новая руководительница была довольно молода. Черномор выдал информацию по собеседнице, моментально отреагировав на мой запрос. Тридцать пять лет, представитель небольшого и совсем не знатного рода. Замужем за работой. На фото довольно миловидна, но на лице не единого следа косметики, а в линии бровей читается природное упрямство. Соколова даже на улыбку не расщедрилась для снимка. Живёт скромно, прежде руководила одним из дивизионов Службы. Кажется, приличный человек.

— Безмерно рад вас слышать, Наталья Кирилловна! — вежливо ответил я.

— Оставим светские беседы, ваше сиятельство. Если вы не возражаете, — глава Карантинной Службы не удивилась моей осведомлённости о её персоне. — Ваш номер передал Юрий Михайлович Ланцов. Мне нужно разместить две тысячи человек. Ресурсы компенсируем. Могу выделить вам седьмой дивизион, для обеспечения должного ухода. С учётом расформирования ряда текущих полевых лагерей. Сколько времени вам нужно?

— Два дня, Наталья Кирилловна.

— Отлично. Я слышала о том, что вы сделали в Ямбурге. Если вы сумеете это повторить, то уверяю — Карантинная Служба вас не забудет. Месторасположение?

— Город Хрипск. Более точную информацию перешлю после того, как начну постройку. Логистику и электрику обеспечу. Ваши люди будут полезны, но я хочу сразу отметить, что не позволю превратить госпиталь в концентрационный лагерь.

Тишина.

— Ваше сиятельство, у Карантинной Службы имеются некоторые регламенты по работе, и все правила были написаны кровью, — холодно произнесла Соколова. — Терминальные стадии нуждаются в изоляции, а уровень паники среди потерпевших обязан быть должным образом снижен. Уверяю, правила обычной больницы здесь не работают. Должна быть должная охрана, меры распределения и контроля, разрежения недовольных и вычленения социально опасных элементов. Михаил Иванович, это всё сделано не для того, чтобы потешить садистские наклонности представителей Службы, а для безопасности гражданского населения.

— Понимаю. Но я хотел бы попробовать иной путь.

— Боюсь, чтоя́вас не понимаю.

— Я предлагаю вам комбинировать подходы. Ваши люди, моё руководство и мои ресурсы. Опытный проект по излечению, а не изоляции, — мягко продолжил я. — Бо́льшая часть волнений в ваших лагерях связана с репутацией Карантинной Службы, мы можем изменить её. Если моя идея сработает, мы свяжем её с вашими людьми. Если нет… Хуже уже не будет.

— Договорились, — неожиданно согласилась Соколова. — В таком случае жду от вас координат, ваше сиятельство. И подготовьте, пожалуйста, ваше виденье по организации нашего взаимодействия, каким вы его представяете в новом формате. Правда, прошу вас учитывать, что у Карантинной Службы имеется свой кодекс и ваши идеи не должны ему противоречить. Мои специалисты — люди, а не фишки на игровом поле. Они идут сюда работать, чтобы помогать нуждающимся, а не наслаждаться чужими мучениями. Помните об этом.

— Знаете, Наталья Кирилловна, вы мне нравитесь, — признался я. — Всё сделаю.

— В таком случае да поможет нам Бог.

Она отключилась, а на небе из-за туч выглянуло солнце.

На перекрёстке, где дорога расходилась в Хрипск и Малориту — стояло несколько военных машин. Турбин, только вышедший с «больничного», напрягся. Капелюш притормозил, и «Метеор» медленно остановился.

Один броневик, один огнемётный танк и парочка вездеходов. На обочине монтировали массивный шлагбаум, с пультом которого возился военный техномаг, а в пятидесяти метрах от дороги работал геомант. Я чувствовал дыхание перемалываемой земли.

На шоссе вышел боец в штурмовом шлеме, экипированный по последнему слову техники, автомат смотрел дулом вниз, но в любой момент ситуация могла поменяться.

— Поезжай, — тихо приказал я. Капелюш подчинился.

Когда мы приблизились, к бойцу присоединился одарённый офицер. Поднял руку, призывая остановиться. После чего заглянул в салон, сверился с датчиком на поясе, мигающим зелёным, и отсалютовал — мол, проезжайте.

— Остановись, — попросил я водителя, а затем вышел из «Метеора». Со стороны пассажира спереди то же самое сделал настороженный Турбин. Офицер подошёл к нам, держа ладонь в белой перчатке на навершии боевого клинка, зачарованного жёлтым кристаллом.

— Господа, прошу не задерживаться, — отчеканил он.

— Меня зовут граф Баженов, а я хозяин земель к западу отсюда, — сообщил я, — что здесь происходит?

— Польщён знакомству, ваше сиятельство, — чуть поклонился офицер. — Лейтенант Меренков. В связи с военным положением в регионе здесь будет организован пункт контрольно-пропускного режима. Для всеобщей безопасности.

Я не стал спрашивать, почему мне не сообщили. Потому что ответ был известен заранее. Для военных я всего лишь один из местных землевладельцев. Перед каждым отчитываться — кланяться устанешь.

В палатке на обочине работал генератор, питающий массивный агрегат-сканер, сокрытый за армейским брезентом. Разработка Тринадцатого Отдела, не иначе. Не те технологии, что находились на моей земле, однако, скорее всего, Скверну засекут.

Или же её носителей…

Я коротким жестом показал Турбину, что мы возвращаемся