Зодчий. Книга VIII - Юрий Александрович Погуляй

Володин ждал у Конструкта. Землевладелец выглядел неважно, ещё бледнее, чем прежде, ещё печальнее. Что подкосило его больше: смерть дочери или её предательство — не знаю. Но жизни в моём соратнике было чуть меньше, чем в статуе Инфернального Десятника.

— Рад видеть вас в своей вотчине, Михаил Иванович, — тускло проговорил он, глядя куда-то в сторону. — Нечасто вы нас посещаете.

— Сами понимаете, Василий Петрович, дел невпроворот.

— Да-да, конечно, — призраком покивал Володин. — Времена нынче тяжёлые. У меня, представьте, ассистент сбежал. Утром просыпаюсь, а всё, уехал. Записку даже не оставил. Сейчас все раскроют свои самые неожиданные грани. Так что я лично смотрел участок, который вам был интересен, и проверил запасы. Там хорошо накопилось.

— Вы же не будете против того, что здесь станет несколько многолюдно? — посмотрел я ему в глаза. Он пожал плечами.

— Если это поможет людям, то почему нет. Списки людей, которые могут вам пригодиться, я составлю.

— Нам, Василий Петрович, — поправил его я. Надо чем-то занять тающего управленца.

— Что? — не понял он, да и интереса особого не проявил.

— Я хочу, чтобы вы стали директором этого госпиталя, — я отслеживал его реакцию и мне кажется, что удалось выбить несчастного из серого состояния. Володин растерялся, и это уже хороший знак.

— У меня нет никаких знаний на этот счёт, ваше сиятельство. Я в медицине также плох, как корова в колбасных обрезках. Могу быть стать её частью, а не во главе.

Это была попытка пошутить. Точно не всё потеряно, да?

— Вы потеряли близкого человека, и эта смерть не далась вам легко, — довольно жёстко сказал я, и лицо Володина перекосила гримаса боли. — Здесь будут находиться тысячи тех, кого ваше управление сумеет спасти. Тысячи жизней, ценности которых вы понимаете, как никто другой.

Взгляд его стал темнее, будто Василий Петрович погрузился в воспоминания.

— Я не уверен, что мне близка эта идея, ваше сиятельство, — признался он. — Смерть других пугает меня больше, чем собственная.

— Поэтому вы и нужны мне на этом посту. Здесь будет много специалистов, которых чужая смерть уже не пугает. Им нужен ориентир. У вас будут неограниченные возможности, Василий Петрович. Я настрою искусственный интеллект таким образом, что вы сможете узнать о любой мелочи, о любом потенциальном предательстве чужой жизни.

Володин молчал размышляя. Что-то в его лице изменилось. Совсем незначительно. Я же пытался понять, насколько же выгорела душа соратника. Госпиталь мог его спасти, и Володин, в свою очередь, действительно способен был оттенить холодную функциональность Соколовой.

Кадры решают всё.

— Знаете, — с лёгким удивлением сказал Володин, — что-то внутри меня даже отозвалось на ваши слова. Это… Необычно. Я должен подумать.

— У вас два дня, — тихо произнёс я и вошёл в Конструкт. Предстояло много работы. Рутинной, но очень важной.

Ресурсов, кстати, было в избытке. Этот регион был донорским, и потому я им толком и не занимался. Пришло время всё менять.

И мне потребуется больше энергии. Так что первым делом я приступил к конфигурации местных Фокус-Столбов, направляя их энергию на Конструкт Хрипска. Выбранный Володиным участок меня устроил. Он был в отдалении от жилых кварталов города, с севера прикрывался глубокой рекой и позволял не слишком сильно заниматься ландшафтными работами.

* * *

Парк Победы города Минск занимал огромное пространство. Огромные статуи героев прежних времён торжественно нависали над людскими головами холодными громадами. Парк возвели в честь победы в одной из самых страшных войн в истории Человечества, прокатившейся несколько сотен лет назад. Российская Империя в одиночку столкнулась с объединённой армией Европы. Миллионы жертв с обеих сторон. Кровавая рана на сердце поколений.

Я стоял возле статуи в виде преклонивших колени женщин, держащих на руках тело воина. Эхо было неплохим, но всё-таки приглушённым. К сожалению, часть композиций в Парке была создана без души и таланта. В основном новодел.

Хотя главная статуя, возвышающаяся над городом, излучала невероятную энергию. Значительно большую, чем генерировало моё «Обращение». Её бы запитать в местный Конструкт…

— Михаил Иванович, пора, — тихо сказал Снегов. Витязь в парадном мундире стоял рядом со мной. Он только что положил трубку телефона, обсудив детали с секундантом Матисова. — Они прибыли на оговорённое место. Если мы промедлим, это будет засчитано за ваш отказ от вызова.

Скорее бы уже закончить эту нелепицу. Я вдохнул носом утренний воздух, пахнущий сыростью.

— Идёмте, Станислав Сергеевич.

Место, выбранное для боя, находилось у северного края парка. Здесь не было памятников, здесь не проходили тропы туристов, и здесь чаще всего и проходили схватки местных одарённых.

Которые, разумеется, официально порицались и предотвращались, но не настолько, чтобы хотя бы держать место под видеонаблюдением. Да и местных Конструкт сюда не дотягивался.

Пока не дотягивался. Фокус-Столбы сокращали слепые зоны с каждым днём.

Альбинос ждал нас на небольшой поляне, укрытой от любопытных взоров облетевшим кустарником. Матисов скрестил руки на груди, глядя холодно и расчётливо. Его секундант двинулся к нам навстречу. Это был коренастый офицер с выпученными глазами. Мундир парадный, как и у Снегова. Для военных такие поединки особо важны.

— Господа, хочу напомнить правила поединка, — проговорил он, пропустив часть про примирение, как ненужную. — Никаких артефактов. Никакого оружия. Никаких кристаллов. Никаких зелий. Никаких защитных амулетов. Господин Матисов, как вызванная сторона, также предпочёл отказаться от блокировки аспектов. Бой решит исключительно умение пользоваться своими истинными силами, без искажений.

Снегов не удержался от хмыканья, но майор предпочёл этого не заметить. Потому что понимал — это приговор. Матисов хотел разыграть ранг Ткача и прекрасно осозновал свои шансы, если бы предложил блокировку.

— Услышано и исполнено, — торжественно заявил витязь.

— Я должен проверить ваше сиятельство на соблюдение запретов. Ваша доблесть может приступить к проверке господина Матисова, — отчеканил секундант альбиноса.

Витязь коротко кивнул и мягко направился к моему противнику. Я с отстранённым видом позволил майору убедиться в отсутствии каких-либо скрытых источников энергии. Матисов же не сдерживал презрения, окатывая им собранного Снегова. Наконец, Станислав Сергеевич отступил, кивнул майору, мол, он закончил.

— Напоминаю, сигналом к началу поединка будет являться выстрел пушки почётной памяти. Это случится, — секундант Матисова посмотрел на часы и кивнул, — через пять минут.

Телефон в его кармане зазвонил, и майор, не дрогнув лицом, вытащил его из кармана. Протянул мне.

— Это вас.

Я взял мобильный:

— Слушаю.

— Михаил Иванович, — проворковала Гедеонова. — Вы уже всё всем доказали. Вы смелый человек. Вы человек чести. Но вы идёте на смерть. Позвольте мне помочь вам, прошу. Одно ваше слово, и я смогу прекратить ваш затянувшийся ритуальный танец. Это зашло слишком далеко. Вы нужны