Зодчий. Книга VIII - Юрий Александрович Погуляй

— Отпусти, пожалуйста! — Матисов попытался дёрнуться, но земля держала очень плотно. Альбинос часто-часто заморгал, пошевелил пальцами. В глазах возник звериный ужас зажатого в тиски человека. Он ведь и вдохнуть не мог полноценно, отчего на пленника неотвратимо накатывалась паника. Левая рука быстро-быстро зашлёпала по поверхности, моля о пощаде. — Я сдаюсь. Я сдаюсь. Я прошу прощения… Прошу прощения. Отпустите или убейте. Умоляю!

Я посмотрел на Снегова. Витязь стоял с открытым ртом, но при этом с невероятно гордым видом. Будто ребёнок, чей папка только что победил отцов всех его одноклассников. Причём сделал это одним мизинцем. Шок и восторг. Секундант Матисова заложил руки за спину и смиренно ждал развязки.

— УМОЛЯЮ! — завыл побеждённый. Глаза его загорелись огнём, а затем вспыхнуло всё тело, однако из-за выброса силы почва лишь стала давить сильнее, так что магия вытекла из Матисова через несколько секунд.

— Полагаю, поединок окончен? — повернулся я к секунданту альбиноса. Майор Корнев не шевелился, лишь желваки дёрнулись на скулах. — Кажется, господин Матисов принёс свои извинения, не так ли?

— ОТПУСТИ ИЛИ УБЕЙ, ОТПУСТИ ИЛИ УБЕЙ! — проскулил тот. — Я извинился же. Извинился. Прошу тебя!

Я ослабил хватку, и Матисов задышал свободнее, смог пошевелить рукой.

— Да помоги же мне, майор! — крикнул паникующий. Корнев всё ждал, что я прикончу соперника, и стоило мне отойти — удивлённо почесал затылок, а затем глухо сказал:

— Поединок окончен. По воле сторон и ввиду явного превосходства графа Баженова.

Я не остался наблюдать за тем, как Корнев вызволяет своего приятеля. Мы со Снеговым вышли на аллею и направились к машине.

— Мастер Земли не способен на то, что вы сейчас продемонстрировали, Михаил Иванович, — сказал витязь через несколько минут.

— Да, — коротко заметил я. — Надеюсь, мне удалось удивить оппонента.

— Более чем, Михаил Иванович. Более чем. Не только его, скажу я вам. Одно меня беспокоит.

— М-м-м? — посмотрел я на товарища.

— Вы снова оставляете в живых того, кого не нужно. Конечно, репутация господина Матисова уничтожена, и это может оказаться страшным ударом по всему его роду. Но смерть в поединке, кажется, идеальный выход для всех сторон, — продолжил витязь. — И закономерный результат.

— У меня была причина сделать так, как я сделал, Станислав Сергеевич. Он лишь пешка. Пешка, которую наверняка разыграли.

— Что вы имеете в виду? — нахмурился витязь. Я же кивнул вперёд. На выходе с главной аллеи, в сторону парковки, где остался наш «Метеор», появилось несколько человек. Все в сером, в хороших пальто, скрывающих вооружение. Все почти одинакового роста. От группы отделился человек. От левого глаза через щёку шёл жуткого вида шрам.

— Добрый день, господа, — произнёс он, когда мы приблизились. Снегов прищурился, оценивая оппонентов. Шестеро одарённых. Четверо из них мастера, не меньше. Выглядят как будто братья. — Подполковник Балонов, жандармерия. Если не ошибаюсь, вы граф Баженов, не так ли?

Я остановился и кивнул.

— Простите за беспокойство, — с хитрой улыбкой продолжил подполковник, — но у нас имеется сигнал о прошедшей дуэли с участием графа Баженова и графа Матисова. Что попросту возмутительно, так как поединки запрещены Государем.

— О, то был всего лишь дружеский тренировочный бой, — в той же манере ответил ему я. — Был некоторый спор о приоритетах аспектов и физического взаимодействия, который успешно разрешён.

— Уверен, всё так и было, ваше сиятельство, — чуть поклонился Балонов. — Также уверен, что граф Матисов подтвердит ваши слова. В противном случае…

У него зазвонил телефон. Подполковник снова улыбнулся и прижал руку к сердцу:

— Простите, я отвечу?

— Конечно.

Жандарм поднял трубку, выслушал говорившего.

— Мы на месте, граф Матисов жив, — едва слышно раздалось в динамике. — Но тут явно была драка, ваше благородие. Его сиятельство говорят, что тренировался.

Ни один мускул не дрогнул на лице жандарма. Наконец, Балонов молча отключился и сделал шаг в сторону.

— Простите, ваше сиятельство, — проворковал он. — Вероятнее всего, имел место ложный вызов. Но вы должны понимать, в такое сложное время мы все вместе просто обязаны блюсти приказы Его Императорского Величества.

— Несомненно, — кивнул я. Жандармы расступились, и мы вышли на парковку. Снегов сел на водительское место и молчал, пока мы не выехали на основную дорогу.

— Вы знали? — спросил он, наконец.

— Я догадывался, — задумчиво ответил я, любуясь возвышающейся над парком статуей.

— Это подло, — поджал губы витязь. — Так поступать… В этом нет чести.

— Никто не говорит о чести, ваша доблесть. Это политика высших сфер. Правда, сработано очень грубо, но могло и получиться.

Снегов сокрушённо вздохнул:

— В армии всё немного иначе. Солдаты имеют честь, и жандармерия в наши дела почти не лезет.

— Однако вас всё равно сослали в Томашовку, ваша доблесть, — хмыкнул я.

— Чему я искренне рад, Михаил Иванович, — витязь посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

Звонок Конычева настиг меня, когда мы огибали Кобрин по кольцевой трассе. Я взял трубку сразу же.

— Ваше сиятельство, — раздался в трубке голос психоманта. — Кажется, мы нашли кое-что, способное вас заинтересовать.

— Внимательно слушаю, Степан Родионович.

— Прежде всего, они очень крепкие орешки. Пришлось повозиться, но с Астраханью мы закончили, — посетовал Конычев. — К сожалению, связки с другими регионами нам выявить не удалось. Они очень мудрёно строят отношения. Есть зацепка на некоего Третьего, но всё взаимодействие с ним происходит через сеть.

— Технику изъяли? — я смотрел в окно на поля и леса. Мимо пролетали встречные автомобили.

— Конечно. Всё привезём, ваше сиятельство, — он говорил совершенно спокойно, и с чувством выполненного долга. — Стас ворчит, что у нас багажник машины забит чужими телефонами и компьютерами, и это может вызвать вопросы.

Я вспомнил про блокпост и кивнул сам себе:

— Да, может. У нас тут немного война, на дорогах досмотр.

— Наслышан про войну, — изменился голос психоманта.

— Везите всё в Кобрин, тут подыщите складское помещение, но, чтобы без покрытия Конструктом, — задумчиво продолжил я. — Что с рецептом, Степан Родионович? Удалось?

— Тут есть некоторый дуализм ситуации, ваше сиятельство. Рецепта нет. Но его тут и не было.

Я внимательно слушал.

— Зато нам удалось достать их причащающее зелье, — не стал томить Конычев. — Вероятно, это неплохо, да?

На моём лице сама собой появилась улыбка.

— Более чем, Степан Родионович. Более чем.

— Значит, не просто так съездили. Полагаю, у вас будем уже послезавтра. Однако, может быть, у вас появилось что-то ещё из интересного?

Я посмотрел на Снегова. Витязь сосредоточенно следил за дорогой, никак не реагируя на разговор.

— Кое-что появилось, Степан Родионович. Работа как раз на ваш профиль.