Когда шепот зовет бурю - Владислав Добрый

— Насколько я знаю, вся земля в округе на пару переходов принадлежит Итвис?

Дукат радостно кивнул:

— Да, мой сеньор. Замков только нет. Но была бы земля…

Он замолчал, с надеждой глядя на меня.

— Да, земля. Вот что, Дукат. Сейчас позавтракаем, оденем доспехи — и поедем поднимать людей. Я по бранкоттам, ты по лагерям всадников. А то начнутся церемонии, если приеду я — и это на два дня. И говори всем, что сегодня будет штурм, и кто отличится — получит щедрый надел.

Дукат чуть приуныл. Потом до него дошло, что отличиться можно и самому, — и он повеселел.

Скоро я уже ехал по лагерю, не торопясь, не давая лошадям устать. Пару дней назад вернулась Эмма, и она снова несла моё знамя, видное издалека. В большинстве обособленных стоянок при виде его поднимали шум — стучали в медь или железо, бегали и будили всех. Я величественно подъезжал к бранкоттам и велел им подступать к стенам вместе с их осадными орудиями.

Остальные узнавали от них и тоже начинали готовиться. Закончив, я выбрал место на возвышенности и встал там. Ну да, вот такое кривое управление войсками в этой стратегии. Они выполняют приказы только пока ты на них смотришь.

Появились просители. Большую часть перехватывали, но некоторых допускали. Ко мне прибежал взъерошенный старший писарь с огромными мешками под глазами.

— Мой сеньор, мой сеньор! — запричитал он ещё издалека. — Деньги, деньги, мой сеньор! Сегодня же день выплат!

Паника понятна. За пару месяцев надлежало выплатить минимум по два сольдо пехотинцам бранкот и по восемь — каждому всаднику. По моим прикидкам, в лагере наберётся около полутора тысяч пехотинцев и полсотни всадников. Это если Дукат и писари будут очень строго проверять всех, кто хочет получить деньги. И это гора серебра. А её нужно пересчитать, распределить…

— Мой добрый Панчо, — на самом деле его звали иначе, но я никак не мог запомнить имя и звал так. — Я оставил для тебя два сундука с серебром в палатке. Мы же договоривались пару дней назад, помнишь?

Ну, строго говоря, бедняга ходил ко мне почти каждый день. Волновался. А я отделывался неопределёнными обещаниями.

— Спасибо… спасибо, сеньор герцог! — обрадовался Панчо, как своим деньгам. На таких, простых, но обязательных людях и держится мир. В каждом сундуке было по пять тысяч сольдо — должно хватить с лихвой.

Когда Панчо уже хотел откланяться, я остановил его:

— Постой. Сегодня мы идём на штурм. Я хочу, чтобы ты и твои люди следили и записывали, кто отличится. Кто первый поднимется на стены и всё прочее. Ты понял меня, Панчо? Это важно. Я решу, как наградить их. Кстати, двести сольдо возьми себе и писарям. За усердную работу.

Панчо растерялся: не привык он к таким благодарностям. Я махнул рукой, отпуская его.

Моему удивлению, войско построилось быстро. Да, не без драк, поисков шлемов и копий, но большая часть снялась с места и двинулась к стенам за час.

Бранкотеры шли суровые, решительные — я даже залюбовался. Рядом с ними появились пешие отряды. Кто это? Вон те похожи на Вирак: к ним присоединился крупный конный отряд с их цветами.

Тараны, штурмовые лестницы и осадные щиты вышли на исходные позиции. Утренний туман ещё держался.

Я поднялся, махнул рукой. Эмма трижды взмахнула знаменем — и над полем поднялись сотканные из полупрозрачного пламени красные птицы.

Затрубили горны всадников, послышался слитный ритм ударов железа о щиты и дикие крики пехотинцев.

Громадная масса людей двинулась вперёд.

Я на миг ощутил, как весь мир собирается в прямую, простую линию.

Вперёд. На штурм.

У меня были с собой магические приспособы. Было два десятка вставших мне в цену хорошего коня снарядов с магическими печатями. Большие кувшины, которые мог метнуть требушет. Недостаточно большие, на самом деле. Набитые пропитанной конопляным маслом для ламп шерстью, с бронзовой печатью огня, снаружи обвязанные ветошью, пропитанной жиром и проложенной сухим мхом. Кувшин поджигался снаружи, и пока магия не действовала, его грузили на требушет — и запускали. В воздухе пламя часто сбивалось, но были хорошие шансы, что долетев и разбившись, загорится и начинка. Которая, благодаря огненному знаку, полыхала… ну, в общем, хорошо полыхала. Как пионерский костёр. До голливудских взрывов было далеко.

Точность у требушетов была неплохая. Один из малых, видимо в силу мастерства расчёта, гарантированно укладывал камни в квадрат пять на пять метров с расстояния шагов в сто восемьдесят. Правда, кувшинами он пока не стрелял — надо полагать, тут ещё нужно было приспособиться.

Откровенно ситуативное оружие. Не огнемёт, даже не ампуломёт. Можно было попытаться облить стену лампадным маслом и поджечь её этой хитрой магической бомбой — но смысл? Если буквально три, ну может пять моих вассалов с талантом к огню посильнее из-под Бурелома способны примерно на то же самое, если дать им время и подвести поближе.

Были ещё бомбы с алхимическим газом. Эта дрянь была неплоха — на испытаниях кувшин с ней, разбитый среди свиней, сотворил нечто неописуемое с плотью. Пара свинюшек просто оплавились, как воск. Вот только проблема была в том, что либо Кант не особо силён в этой отрасли алхимии — а я уже понял, что тут есть специализации, — либо магия слишком сильно рассеивается на открытом воздухе. Площадь поражения у таких бомб оказалась мизерная, буквально пара метров. Диаметром, не радиусом.

Хорошо для ловушек в тесных коридорах.

И так почти со всем местным арсеналом — несмотря на долгую историю войн, стена тут, как, похоже, и в моем мире до появления пушек, оставалась ультимативным оружием. Об неё куда легче убиться, чем пробить.

Поэтому я рассматривал этот штурм скорее как пробный. Я надеялся взять деревянную стену: хотя бы в паре мест должен был быть успех. Но если нет, то отойду, сделаю выводы, и подкорректирую тактику.

Я оставил в резерве стражу Караэна и хирд долгобородов — как два отряда, в которых был наиболее уверен. Они должны будут войти там, где наметится успех. Или не пострадают, если все пойдет сильно не так.

Похоже, что несмотря на всю возню, мы умудрились застать врагов врасплох. Первые снаряды стали падать на высланных вперёд строителей, возводивших сборные мосты, когда основная масса армии подошла уже шагов на двести к стенам.

Долгие тренировки не прошли даром — строители, прикрываемые сверху и с боков щитами, которые держали големы, управляемые специально выделенными и облечёнными таким правом мной людьми, умудрились почти