Когда шепот зовет бурю - Владислав Добрый

И всё же обязательная броня и шлемы, а главное — множество щитов, делали своё дело. Хотя бранкотты стояли шагах в ста, готовясь рвануться, когда штурмовые лестницы будут готовы, и переживали настоящий дождь стрел, — они стояли.

Броня решала.

Даже попадая в руки и ноги, стрела чаще соскальзывала, не пробивая слои одежды, и всегда бессильно вязла в дешёвых пеших стёганках надетых на тело. Пожалуй, тяжёлые стрелы лучников Туманных Островов — раза в полтора длиннее, вдвое толще, с узкими наконечниками — били бы куда страшнее. И их обстрел был бы куда эффективнее.

Пока же бранкотты, несмотря на все тренировки, откровенно неуклюже прятались за штурмовыми щитами и ждали.

А осадная техника тем временем добралась до стен.

— Скучно, — прорычал Дукат.

Я кивнул, выныривая из мыслей. Да, действительно. Люди устали. Первые минуты напряжения спали, и на смену отчаянному восторгу одних и безумному ужасу других пришла апатия. И не только у нас. Интенсивность стрельбы упала. Поймав рожами пару арбалетных болтов, лучники на стене заметно угомонились и теперь стреляли редко и как-то на отвяжись. Предпочитали бить не вниз, по копошащимся под стенами людям, а поверх — в нас, бранкотты, и других всадников, скачущих довольно далеко от стены и так и не пересёкших Вонючку.

Словно услышав Дуката, защитники попытались разнообразить представление. Над воротами, в которые монотонно бил таран, появились люди и сбросили на крышу несколько кувшинов. Кувшины разбились разлив маслянистую жидкость. Последний, обвязанный тряпкой, подожгли. Похоже, внутри было ламповое масло — ленивый огонёк побежал по шкурам, которыми таран был прикрыт сверху.

Те, кто находился внутри, продолжали спокойно работать.

Таран, подвешенный на системе блоков с усиленными железом билом, весил, наверное, несколько тонн. При ударе он просто аннигилировал кусок дверной балки, сминая и волокна, и укрепляющие полосы металла. А благодаря блокам на которых его подвесили его можно было чуть подтянуть или сместить в сторону, увеличивая площадь поражения.

Люди под крышей тарана не обращали внимания на огонь. Скорее всего, они его просто не видели — борта были сплошные. Они азартно орали кричалку портовых грузчиков и налегали на таран, стараясь разогнать его посильнее для следующего удара.

Если подумать, удар такого тарана по кинетической энергии должен был быть сравним с пушечным снарядом. Да, скорость в сто раз меньше — зато вес в сто раз больше.

Крыша тарана была сделана на совесть. Вообще наш таран основательное сооружение, солидное, не стыдно людям на стенах показать. Не как у бедных голливудских продюсеров — наспех сбитая из досок беседка, а по уму, почти по-римски, как я это помнил по книжкам и реконструкциям. Снизу — толстые, тщательно подогнанные балки, уложенные внахлёст. Поверх них — слой глины, утрамбованной в плоские кирпичи. А уже сверху всё это было стянуто свежими, ещё пахнущими скотом шкурами, сырыми, тяжёлыми, свисающими по краям.

Защитники старались. Камни летели вниз с глухим, злым стуком, разлетались о шкуру, оставляя вмятины, но не пробивая. Лампадное масло стекало по поверхности, шипело, пыталось найти щель — и не находило. Огонь лениво ползал по мокрой коже, чадил, но глина под ним не давала ему и шанса. Кто-то на стене попытался ударить магией — сухой, резкий всплеск холода прошёлся по крыше, и на миг шкуры побелели инеем, а затем снова потемнели, начав таять. Следом прилетела вспышка огня, уже злее, но она лишь обожгла край и ушла в стороны, не найдя за что зацепиться.

Таран тем временем работал. Ровно. Упрямо. Как часы. Скрип блоков, короткая команда, откат, разгон — и удар. Каждый раз древесина ворот вздрагивала, сыпалась щепа, металл стонал, как живой. Люди внутри, укрытые этой многослойной черепахой, почти не реагировали на происходящее снаружи. Они не видели огня. Не слышали криков. Только ритм, счёт и тяжёлое дыхание товарищей рядом.

Сверху пробовали ещё. Сбросили что-то тяжёлое, обмотанное цепью — оно грохнуло о крышу, съехало и застряло в складке шкуры. Кто-то попытался вбить клинья в балки с помощью длинных шестов, но наконечники соскальзывали, не находя опоры. Даже магия, к моему мрачному удовлетворению, работала здесь хуже, чем простая механика и грамотный расчёт.

Шкуры принимали на себя удары. Камни, болты, обломки брёвен — всё вязло, гасилось, не давая раздробить глину и сбить её с крыши. А глина, в свою очередь, была лучшей защитой от огня. Лампадное масло лениво стекало по складкам, огонь шипел, трещал, но не находил пищи. Где-то сверху что-то горело, но внутри тарана было темно, душно и относительно спокойно — насколько вообще может быть спокойно в тесноватой конструкции рядом с тяжеленной чуркой, которая раз за разом бьётся о ворота.

Я смотрел на это и думал, что иногда лучший ответ на волшебство — это хорошо сделанная плотницкая работа, несколько тонн веса и люди, готовые делать свою работу. Хотя големы тоже сильно помогали.

Штурмовые лестницы с трудом, почти на месте, как танки, черпая грязь колёсами, развернулись к стенам и подъехали к ним вплотную. Я махнул рукой Дукату. Тот затрубил в свой рог, Эмма опустила вперёд знамя — сигнал тут же продублировали множество знамен и рогов, а для самых тупых над бранкоттой Леонхарта расправила крылья сигнальная птица, сотканная из красного дыма. И пехота пошла вперёд.

Кое-где немного поторопились — и раскрывшаяся, как телефон-лягушка, штурмовая лестница оказалась приставленной к стене в томительной пустоте. Лучники на стене тут же споро застучали по ней топориками, но им было неудобно: отвлекали свистящие вокруг арбалетные болты. А когда один из самых настойчивых вспыхнул от крохотной огненной бабочки, они вообще перестали пытаться перерубить лестницы. Видимо, щитов у них было очень мало — ими прикрывались редко. Зато нашлись копья и даже специальная штуковина, похожая на очень большую двузубую железную вилку, которой они попытались оттолкнуть лестницу. Бесполезно: находящиеся внутри просто тянули за верёвку ещё раз, и пропущенная через блок веревка снова распрямляла лестницу, только ещё надёжнее вонзая в дерево свои железные «клыки».

Бранкотты сломали строй, торопясь перейти через мосты. Я напряжённо ждал ударов магии — но, похоже, на стенах не было благородных рыцарей. Или их было очень мало. Или они решили поберечь ману.

Потери возросли. Кому-то стрела с близкого расстояния пробила стеганку, а уж пронзённые руки и ноги пошли десятками. Пока терпимо — товарищи выдёргивали стрелы, прикладывали руки, перемазываясь в крови раненых, как дети в краске, останавливали кровь, иногда даже умудряясь свести края ран, тащили пострадавших назад.