Время бить первым - Дмитрий Валерьевич Иванов

с мужем решили остаться в столице. Причём, что характерно — муж сам устроился здесь, без моей помощи. Работу нашёл приличную, и даже диссертацией планирует заняться. Молодец, словом. Полностью одобряю и поддержу, если надо. Я наводил справки — врач он хороший, это все подтверждают.

— Готово! Сейчас принесу! — наконец сообщает из кухни повар.

Едим в тёплой, почти семейной обстановке. Хвалим бейбутовскую стряпню, хотя я вижу, Сашка что-то модничает и лениво ковыряется в своей тарелке.

Анька наклоняет голову и бросает на подругу короткий, но настойчивый взгляд.

— Да, да, уже… — бормочет та в ответ.

И я, кажется, понимаю, о чём речь.

— Что, подруга, залетела? — спрашиваю прямо.

— Ну вот ещё! — возмущается она, но как-то не слишком убедительно. — Я же говорю — замуж хочу!

— Так и взяла бы его с собой. Посмотрели бы, за кого тебя отдаём. А то вдруг проходимец какой.

— Он в Красноярске. Как я его позову?!

— Ты чего, беременна? — встревает Славнов, которому, знаю, Сашка всегда нравилась.

— А мы с Толяном беременных не бьём! Даже цыганок! — не к месту хвастается Бейбут.

Никого этим он, конечно, не впечатлил. Зато рассмешил.

Начались расспросы. Сашкиного ухажёра я, оказывается, видел — это бывший друг её бывшего мужа. И такое в жизни случается.

Обычный мужик лет тридцати пяти. Надёжный, как скала. Работает простым водилой. Ну, может, есть, конечно, какие-то скрытые достоинства — мне это неинтересно. Вот Маловой, уверен, всё расскажут в деталях.

Опять звонок. На этот раз — привезли мешок. Спортивный.

Да, у меня в спальне пустовато: кровать да шкаф. Вот и решил повесить туда боксёрскую грушу.

Анька уже все мои заботы, в том числе личного характера, взяла на себя. Нашла мастера, что крюк вбил. И саму грушу купила. И не абы какую — ГДРовскую.

Сейчас вешаем.

— Нормальная! Кожа хорошая, ременная. Видишь швы какие? А узел крепления? Сноса не будет! — пробует Бейбут грушу на прочность.

Видно, по боксу он скучает.

Сначала ударил осторожно — проверил, не сорвётся ли. Потом выдал двоечку. Потом пошёл работать сериями, по корпусу, по воздуху, с шагом, с разворотом.

Боксёр он неплохой. Уже КМС. Потренировать бы его плотно — и в мастера спорта выйдет легко. Техника есть, характер есть, дурь только иногда мешает.

У меня у самого руки зачесались опробовать спортинвентарь. Но надо гостей провожать.

Вместе со всеми уехал и Бейбут. Ира его до шести в прокуратуре работает, и в семь уже дома. А от меня до Выхино — минут пятьдесят на метро, как раз.

Планирует в дороге почитать сборник. В метро, говорит, все читают.

Что есть, то есть — мы пока самая читающая страна в мире!

Беру остатки блюда дня и поднимаюсь к Оксане.

— Ты зачем принёс? С ума сошёл? Ну заходи… У меня, правда, гости.

«Гости» оказались не теми, что я сначала подумал. В зале у Оксаны обнаружился наш коллега — Веня Потапов.

— Здравствуйте, Анатолий… — чинно приветствует он меня.

По отчеству называть себя я запретил. Как-то сразу чувствую себя старше лет на десять — неприятно.

— Оксана Петровна, может, я пойду уже? — неловко спрашивает Веня.

— А по журналу твоему и газете когда закончим? — возражает Оксана.

— Так! Садимся есть бешбармак! Национальное казахское блюдо, приготовленное настоящим казахом. Горячее — но если что, подогреем, — командую я. — А что за журнал и что за газета?

Спрашивать имею право. Мало того, что зам, так ещё и курирую эти общественные и молодёжные организации. Вернее, Веней руковожу.

— Так ты не читал, что ли, новый закон о печати? — удивляется Веня. — С лета по нему работа идёт. А в пятницу, двадцать четвёртого, у вас в Верховном Совете вообще скандал был.

— Я ж на работе всю пятницу… Чехи жгли. Не до заседаний было, — оправдываюсь я, хотя никто меня и не обвиняет.

— В понедельник опять вроде голосование будет, — деловито сообщает Потапов. — Пока в первом чтении.

Ничего себе новости! Требую подробностей.

Выясняется: ещё летом в Верховном Совете СССР создали рабочую группу — подготовить окончательный текст законопроекта о печати. Вошли народные депутаты, члены Комитета по законодательству: Фёдоров — руководитель группы, я его лично знаю, — Лубенченко, Себенцов, Шахназаров. Плюс комитет по гласности… Короче, народу набралось прилично.

Соревновались два проекта.

Первый — так называемый «официальный». Подготовленный при участии партийных структур и представленный депутатам за подписью главного редактора «Правды» Афанасьева. Свобода слова там вроде бы и была, но — в пределах дозволенного.

Второй — инициативный, авторский. Его как раз и готовила эта самая рабочая группа Верховного Совета. Там уже смелее: запрет цензуры, право граждан самим учреждать газеты и журналы. То есть не только государству и общественным организациям, а любому, у кого хватит смелости и денег.

Разница заметная.

Предложенный рабочей группой законопроект был вскоре одобрен в двух комитетах Верховного Совета СССР: по вопросам законодательства и по вопросам гласности. Казалось, ничего теперь не может помешать обсуждению проекта в первом чтении. Но тут вмешались цековские боги. Председателя группы Николая Фёдорова и нескольких его коллег вызвали к члену Политбюро ЦК КПСС Вадиму Медведеву. Разговаривали, по словам Вени, часа три. И Веня там присутствовал.

Требования сводились к двум пунктам: исключить обычных граждан из числа возможных учредителей СМИ — чтобы газеты и журналы могли создавать только государственные и общественные структуры. Второе — узаконить предварительную цензуру.

Двадцать четвёртого ноября, пока я занимался чехами и словаками, депутатам раздали для обсуждения в первом чтении уже новый текст законопроекта — «исправленный и дополненный». Но без подписей председателей комитетов.

Подлог заметили сразу — депутаты из той самой рабочей группы. Председательствовавший в тот день Лукьянов признал «неточность» и кивнул в сторону Комитета по законодательству. Тогда поднялся сам Фёдоров и официально заявил, что Комитет по законодательству к этому тексту вообще никакого отношения не имеет.

Парламент загудел. Обсуждение перенесли на следующий день.

И вот теперь — новое голосование. И я должен присутствовать. А у меня в Праге волнения. Какой, к чёрту, Верховный Совет?!

Но подчинённые убедили: важнее, чем этот закон о печати, сейчас в стране ничего нет. На работе, говорят, прикроем. Не развалится твоя Чехословакия за день.

Короче, планы на понедельник меняю кардинально. Надо будет завтра встретиться с Власовым — узнать, что он думает по этому закону. Может,