Время бить первым - Дмитрий Валерьевич Иванов

— Ну… у меня твоих связей нет. Вот не будет работы в ЦК — куда мне идти?

— А ты думай, кстати. Не сейчас, но, может, через год-два… — беззаботно посоветовал я. — Нашла чего бояться — потеря работы в аппарате ЦК. Тут страна разваливается…

— Ой, тоже мне — Хазанов. Откуда у тебя такая смелость? Хотя молодой, бесстрашный…

Мол, шутит шеф, — подумала моя подчинённая.

А я не шутил.

Глава 13

Глава 13

Первый признак беды — ехидная морда Лиды, заглянувшая в кабинет.

— Анатолий Валерьевич, просили вас позвать. Совещание в триста втором… Вы, наверное, не знаете, где это, я провожу…

Честь-то какая! Могла бы и по телефону сказать, а тут не поленилась ножками прийти. Значит, повод есть.

То, что сегодняшнее «консультационное совещание» будет непростым, я понял именно по Лидиной физиономии. Если секретарша Фалина улыбается — жди подвоха. Если улыбается широко — готовь объяснительную. А если лично пришла звать — всё, пиши пропало.

— Лидочка, я с Александром Валерьевичем иду, покажу уж дорогу, — перехватывает инициативу Оксана.

Моя подчинённая спокойна, деловита… и надушена. Теми самыми духами, что я привёз ей из командировки. Либо понравились, либо решила продемонстрировать своё отношение. Всё-таки с моей подачи Власов её дочке с мужем организовал и повышение, и служебную квартиру. Не такую забубённую, как у мамы, попроще. Но им и лет-то сколько? Поживут пока в однушке, а там — как бог даст. Ну или как Анатолий Валерьевич снова попросит.

В кабинете, где должно состояться загадочное «консультационное совещание», пока один Фалин.

Обмениваемся рукопожатием. Оксане шеф кивает — коротко, по-деловому, но уважительно. Несмотря на неруководящую должность моей подчинённой, он её знает и ценит.

И не за красивые глаза — хотя глаза у неё, если честно, тоже ничего. Я-то понимаю почему: Оксана не болтает, не мельтешит, с инициативами без нужды не лезет — она просто пашет за троих.

— Садитесь вон туда, — Фалин указал на кресла, стоящие довольно далеко от его стола.

Дистанцируется? Ещё один плохой знак.

— Кого-то ещё ждём? — невинно интересуюсь я.

— Валера Болдин обещался кого-то привести, — коротко бросил шеф и снова уткнулся в бумаги.

— Это руководитель общего отдела ЦК, — наклонилась ко мне Оксана, обдав ароматом духов. — А приведёт он… я узнала перед совещанием… вроде бы Яковлева.

— Не опоздал? — в кабинет заходит Рахманин Олег Борисович.

Бывший руководитель отдела ЦК КПСС по связям с коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран, а теперь — босс сектора с тем же названием в составе нашего отдела. После него ещё Шахназаров был, но тот сейчас советник Горбачёва — шагнул повыше.

Рахманин жмёт руку Фалину, мне кивает — коротко, без лишнего тепла, но и без холодка. Смотрит оценивающе.

Совещание у нас по Чехословакии, так что присутствие Олега Борисыча более чем логично. Вот только непонятно, почему нет моего непосредственного начальника — Гриши Шумина.

Сидим минут пять — и наконец появляется мозг Перестройки Александр Николаевич Яковлев в сопровождении серого кардинала аппарата ЦК товарища Болдина.

Однако…

Два молодых референта — я и моя Оксанка. Три немалых начальника ЦК. И сам идеолог нового мышления — член Политбюро. Вот это совещаньице!

Оксана нервно заёрзала на стуле. Похоже, уже пожалела, что пришла со мной.

На «мозге» тёмные, точнее матовые очки большого диаметра. Не солнечные — такие… философские. Солидный костюм, белая рубашка, галстук — и ни одного значка на лацкане.

Вместо них блестит лысиной обширный лоб, демонстрируя широту и глубину мышления члена Политбюро, почти всесильного сейчас.

Он, кстати, бывший завотделом пропаганды ЦК. То есть наш аппаратчик, почти свой. И с Болдиным, как я вижу, на короткой ноге.

А ещё — фронтовик. Воевал на Волховском фронте — командовал взводом морской пехоты. Комиссован по ранению.

Из уважения к таким людям я привстаю и замечаю, что все остальные, включая Фалина, уже давно стоят по стойке смирно.

Впрочем, известный демократ Яковлев доминировать не стремится и сразу же просит всех садиться.

Совещание началось с доклада Фалина, который, что удивительно, не стал брать на себя лавры за то, что мы в целом угадали с событиями в Чехословакии, в том числе разобрались, с кем нам дальше работать в ЧКП, а также просчитали основных лидеров протеста. В общем-то я помог только Гавелом, остальных подогнала Оксанка. Но, зная её, уверен — промашек быть не должно.

И действительно, нас даже сдержанно благодарят.

— А вот скажите, Анатолий, почему вы в своём докладе не указали на силовой вариант решения протестов? — мягко, даже как-то ласково интересуется Болдин.

Чую подвох, но отвечаю как думаю:

— Не совсем понял… Вы имеете в виду, почему я не стал аргументировать в пользу силовых методов? Или почему не отметил, что силовой блок не вступится за Милоша Якеша?

— А что, были варианты силового решения? — внезапно спросил Яковлев, глядя на меня через свои дымчатые окуляры.

— Конечно, были, — отвечаю уверенно. — Но команды применять силу не было. Как не было её ни в ГДР, ни в Болгарии. И, на мой взгляд, правильно. Стоять на пути выбора народа — не важно, считаем мы этот выбор верным или ошибочным, — чревато. И не только политической смертью, но вполне себе обычной. Если накрыть чайник крышкой и не выпускать пар, его всё равно сорвёт.

— Молодец. Хорошо, что молодёжь у нас это понимает. Так всё-таки… почему Якешу пришлось уйти? Не совсем понятно. О таких вещах нам в Политбюро хотелось бы знать заранее! — похвалил и тут же отругал меня Александр Николаевич.

Зашибись. А то, что я и двух месяцев здесь не отработал? А попутно ещё в Верховном Совете штаны просиживал, да в институт мотался… Плюс спорт… Плюс командировки.

Да мне вообще это поручение дали для галочки. Чтобы потом отметить грамотой, а не для того, чтобы член Политбюро спрашивал: какого хрена ты, Штыба, молчал?

— Дело в том, что Анатолий много времени отдаёт спорту, учебе. Вот недавно