Время бить первым - Дмитрий Валерьевич Иванов

вернулся из командировки в Румынию и Болгарию и запиской занимался от силы неделю. Ну и в Верховном Совете тоже обязан бывать. Слышали, наверное, вчера, что его отметили, когда принимали закон об экологии? — внезапно вступился за меня Фалин и я понял — наезда на меня он точно не планировал. Может, грамоту сделать уже не сможет… Ну и пес с ней!

— Ну ладно, это я допускаю. И с вас, и с руководителя сектора…, а кстати, где он?.. — покрутил головой Яковлев, — я ответственности тоже не снимаю. Но откуда взялся этот Гавел? В субботу и воскресенье мы обсуждали с некоторыми товарищами… Сомнений было много, но сошлись в одном: это непроходная фигура. Да, диссидент, да сидел, да умеет пьесы писать. Но опыта руководства нет. Кто его выберет на серьёзную должность? Это даже в принципе невозможно — он не в партии, стажа нет. Конечно, выступление на митинге произвело впечатление, но абсолютный новичок во власти не приживётся без поддержки.

— Ну, значит, отменят руководящую роль партии, а Гавела президентом изберут, — не утерпел я.

Вот кто меня за язык тянул? Тем более что с моей скромной персоны уже, казалось, переключились на начальство.

— Вместо Гусака? Что? Мальчишка! Язык без костей! — аж подпрыгнул уже старенький Рахманин. — И когда отменят, по-твоему?

— Да завтра уже…

Я сказал это образно, в смысле «скоро». Точной даты, я, разумеется, не помнил. Но отменят же когда-нибудь — это точно, и моё «завтра» было просто фигурой речи.

Но объяснить это всем мне помешал вопрос Яковлева:

— Раз уж ты так смел в суждениях, то объясни: как абсолютно непроходная фигура возникла в твоём отчёте? Э-э-э… тебе кто-то посоветовал включить эту фамилию? Кто-то назвал её? Может, у тебя контакты были в Болгарии? Анатолий, говори смело, не бойся. Ничего плохого ты, в сущности, не сделал. Но отчёты и аналитические записки ЦК — не те документы, где можно вставлять отсебятину.

«Отсебятина» — ещё ладно. Переживу. Но намёк на то, что меня кто-то купил, запугал или мозги запудрил… Вот тут меня реально переклинило.

Пиз**ец. Называется — до@бались до столба.

Хотя, если честно, их можно понять. Это я помню, что Гавел лет пятнадцать рулить страной будет. В нулевых его фамилия ещё звучала. А для них он сейчас — драматург с сомнительной биографией. Мне об этом надо было раньше подумать, прежде чем умничать.

И что теперь говорить? На Оксанку ссылаться — не вариант. Подчинённую подставлять? Боже упаси.

Да в ж@пу этого Гавела! Чёрт дёрнул вспомнить. Написал бы кого-нибудь нейтрального… кого там Оксана продвигала? Дубчека вроде…

— Это хорошо, что я, по-вашему, ничего плохого не сделал… — начинаю я, чувствуя как закипаю внутри. — Понимаю, что не выгляжу матерым аналитиком. Но это моё мнение. Может, и неавторитетное… А ваши инсинуации о том, что мне кто-то в другой стране внушил что-то и я эту просьбу исполнил… Вы извините, но чтобы меня попросить о таком, надо знать, как я отреагирую. А я бы…

Сжимаю кулаки и внимательно разглядываю их, стараясь сделать «папину морду».

Проняло всех, кроме, Оксаны. Она сидела рядом и моей физиономии не видела. И, пожалуй, это к лучшему — а то ещё бояться начнёт.

— Да чего говорить… — махнул я рукой и сел на место. — Мне заявление писать по собственному или дело шить будете?

И правда — как-то резко стало всё равно. Проживу и без ЦК. Я знал, что политика — дело грязное, но когда тебе аккуратно намекают, будто ты чей-то человек… вот это уже противно.

— Нет, вы слышали?! — вскинулся Болдин. — Бить, что ли, собрался кого-то? Вот это у нас сотрудники…

Ты-то куда, пень трухлявый? Сиди в своём общем отделе и бумажки перекладывай, не лезь в международные дела!

Я даже голову в его сторону не повернул.

— Хорошие сотрудники, товарищи, у вас… — раздалось вдруг от двери.

Мы даже не сразу поняли, что это не чей-то сарказм. В комнату вошёл Горбачёв. Тихо так, без стука. Вообще-то там Лида у двери сидит — караулит, но Михаилу Сергеевичу кто запретит?

Поднялись все. Даже Яковлев встал, хоть он вроде и старше, и почти в одних чинах с генсеком.

— Садитесь, товарищи. Я случайно узнал о совещании и не мог не приехать. Тем более когда услышал, что собираются шельмовать человека, которого я знаю и мнению которого доверяю. Побуду арбитром, если не возражаете.

Дураков возражать не нашлось.

Оксанка рядом со мной шумно втянула воздух. Она что, всё это время вообще не дышала?

— В сущности, вопрос плёвый, Михаил Сергеевич, — уже почти миролюбиво продолжил Яковлев. — Руководитель Анатолия, товарищ Фалин, высоко оценил его записку «О вероятностном прогнозе событий в Чехословакии». И кое-что уже сбылось… Но давать за такое грамоту ЦК? Тем более вы слышали, что он тут заявил? Что якобы завтра отменят пункт Конституции о руководящей роли партии.

— Товарищ Фалин заявил? — переспросил Горбачёв.

— Нет, не Фалин. Этот молодой человек… — Яковлев чуть повернул голову в мою сторону. — Забыл фамилию. Первый раз слышу, вот и забыл. Странная такая…

— А про площадь Штыба в Орджоникидзе не слышали? Она в честь его двоюродного дедушки названа. Известный революционер был. Товарищ Дзержинский его очень ценил. Геройски пал на посту, — выдал справку Горбачёв, и на меня все посмотрели с изумлением. Да что говорить — Оксанка, тертая и битая — и та рот разинула.

— Его бабушка — родная сестра Семёна Митрофановича, — добавил Михаил Сергеевич.

Вот это осведомлённость.

— Да, сейчас многие забывают имена героев революции… — не утерпел я от цитаты классиков, которая сама просилась на язык.

Кстати, недавно как раз перечитывал «Золотого телёнка». Сидел на выходных у Бейбута с Иркой, ждал их «картофель по-европейски». Книга на диване лежала — Бейбут её дочитывал.

И ещё меня пытал:— А что ещё хорошего почитать можно?

Вы слышали? «Что ещё почитать?» От Бейбута!

Нет, Ирка мне категорически нравится! А что прокурор… так все мы не без недостатков.

— Точно! А я-то думаю, откуда мне фамилия знакома! — первым переобулся на ходу Фалин, заодно обезопасив себя от обвинений в кумовстве. — А грамоту… Да, Анатолий — молодой сотрудник, но всё успевает и работает качественно. Имею право поощрять. Своей властью, разумеется. Я так решил.

— А если завтра отменят