Умереть или выжить - Виктория Рогозина

— Ты дрожишь.

Она даже не успела обернуться — голос был слишком близко, почти у самого виска.

— Я не… дрожу, — прошептала она, чувствуя, что это звучит неправдоподобно.

Макс едва слышно усмехнулся, но не сказал больше ни слова. И тишина снова накрыла комнату — тревожная, густая, будто пропитанная страхом и чем-то ещё, что Лера пока не решалась назвать.

С соседней койки доносился негромкий шёпот — Рената что-то рассказывала Диме вполголоса, то посмеявшись, то снова переходя на тихое, чуть хрипловатое дыхание. Сразу было понятно: они разговаривали всю ночь или почти всю, явно нашли общий язык. Иногда Дима отвечал ей чуть громче, чем стоило бы, и Рената просила его тише-тише, чтобы никого не разбудить.

Лера осторожно выдохнула, отвела руку сталкера с бедра, хотя тот не удерживал её. Он только чуть приподнял голову и глухо спросил:

— Проснулась?

— Угу… — Лера коротко кивнула, не оборачиваясь.

— Нормально спалось?

Она повернулась только на секунду — встретила его взгляд. Покрасневшее от сна лицо, взъерошенные волосы, и эта странная смесь спокойствия и тревоги, которая всегда была в его глазах, когда дело касалось её.

— Пойдёт, — тихо сказала она.

Макс чуть улыбнулся — почти незаметно.

— Ладно. Поднимай остальных. Нам пора.

Подъём занял несколько минут. Дима первым сел на кровати, потер лицо ладонями, зевнул. Рената натянула на себя кофту, будто пытаясь скрыться от утреннего холода.

— Кофе бы, — пробормотала она, хотя знала, что его здесь нет и быть не может.

— Можно мечтать, — усмехнулся Дима.

Макс уже двигался по каюте уверенно, по-деловому, будто не спал вовсе: проверял рюкзак, оружие, фонари, карту. Лера помогала ему молча — передавала вещи, поправляла ремни, складывала оставшиеся пайки.

Перекус вышел символический — кусок сухого батончика, немного воды. Никто особенно не жаловался: всем хотелось выбраться отсюда как можно быстрее.

— Готовы? — Макс обвёл всех взглядом.

Рената кивнула первой, Дима — чуть медленнее, Лера — после короткой паузы. Макс открыл дверь, осторожно выглянул наружу. Проход был пуст. Металл под ногами был холодный, воздух — спертый. Они выбрались в коридор один за другим. Подлодка встречала их всё тем же давящим гулом, отдалённым стоном металла, эхо шагов разбегалось по узким проходам.

Макс шёл первым, включив небольшой фонарь. Лера следовала рядом, то и дело бросая взгляд в темноту за плечом.

— Нравится мне эта тишина, — тихо сказал Дима, идя позади. — Знаете, чем она пахнет?

— Чем? — спросила Рената.

— Проблемами.

Она криво усмехнулась:

— Спасибо, капитан оптимизм.

Они прошли через люк, ступили на металлические ступеньки, поднялись по ним, и влажный утренний воздух ударил в лица неожиданной свободой.

Они покинули подлодку. Выбрались наружу. Вернулись в мир, где опасность была куда ближе, чем казалось ночью. Макс глубоко вдохнул, оглядел окрестности и тихо сказал:

— Всё. Пошли. Времени мало.

Глава 22

Два года назад

Макс заметил её случайно — просто шел по улице после смены и увидел, как из магазина выходит девушка с огромным плюшевым мишкой в руках. Медведь был настолько большой, что почти закрывал её хрупкую фигуру, и только тонкие ноги в розовых кроссовках и устало-наклонившаяся голова выдавали в этом «монстре» человека.

Она выглядела так, будто не спала пару ночей: тёмные круги под глазами, растрёпанные тёмные волосы, падающие на лицо, черная худа, в которой она словно пряталась от мира. Но во взгляде — когда она едва подняла глаза — было что-то слишком серьезное для такой юной девушки. Сосредоточенность, будто она все время думала о чём-то важном, слишком важном для человека, который таскает с собой игрушечного мишку. Макс машинально замедлил шаг. Кто подарил ей этого медведя? Парень? Родители? Или она сама себе?

Он поймал себя на том, что это его действительно зацепило. Он привык быстро анализировать людей — профдеформация. Но с ней что-то было иначе: в ней сочеталось что-то странное — упрямство, усталость, закрытость, и это мягкое, почти детское объятие игрушки.

Девушка пошла вперёд, и Макс — сам не заметив, как — пошёл за ней. Она шла быстро, почти неслышно, мишка чуть подрагивал у неё в руках. Чёткие, короткие шаги. Ни разу не оглянулась. Вот дом, старый подъезд, кодовый замок. Она привычно набрала код, скрылась внутри. Макс остановился в тени и вздохнул. Охренеть. Чего я делаю?

Но рефлекс сработал — рука сама достала телефон, пальцы пробежали по контактам, пара сообщений, пара запросов… Ему даже не пришлось мучиться — нужная информация пришла мгновенно.

Валерия Курманова. 24 года. Офис-менеджер. Высшее образование. Чистая, без долгов, без нарушений. Родители живут в другом городе. Живёт одна. Характеристика от работодателя: «спокойная, ответственная, иногда замкнутая». Ничего особенного. Совершенно обычная девушка. Так он сказал себе. Но отойти от подъезда не смог.

Сначала он оправдывал это привычкой — оперативники редко отпускают что-то, если их внимание зацепилось. Он назвал это контролем ситуации: поздний вечер, опасный район, одинокая девушка. Ну а он просто убедится, что она дошла. Просто в следующий раз поймёт, безопасно ли ей возвращаться.

Но этот «контроль» затянулся. Оставался. Повторялся. Он начинал ловить себя на том, что ждет, когда она выйдет из дома. Что пытается угадать, что у неё случилось, когда она шла быстрее обычного. Что ненавидит неизвестного дарителя медведя. Он осуждал себя каждый раз. Проклинал. Говорил себе, что это ненормально. Что нельзя так врываться в чужую жизнь. И всё равно продолжал. Потому что что-то в Валерии Курмановой цепляло его сильнее, чем он хотел признавать. И чем дальше это заходило, тем меньше оставалось от простого любопытства.

Макс тогда сидел в полутёмной комнате, освещённой только слабым светом от монитора. Наушник в его ухе передавал ровное, слегка усталое дыхание Валерии — она возвращалась домой привычным маршрутом. Он смотрел на экран, на изображение с её трекера, и сам себе в очередной раз повторял, что это просто привычка, просто предосторожность, просто… необходимость. Он убеждал себя, что защищает её — хотя та даже не подозревала о его существовании.

И всё же он не мог оторвать глаз от экрана.

Именно поэтому он мгновенно заметил перемену.

Сначала — тихий металлический шорох, будто кто-то задел мусорный бак. Потом — ускорение шагов Леры, едва уловимое, но он, знавший её походку уже почти наизусть, заметил сразу. Макс подался вперёд, упираясь кулаками в стол.

— Что случилось? — прошептал он самому себе, напряжённо вслушиваясь.

На видео — тьма. Камера в её сумке давала