Блюз серых лисиц - Елена Владимировна Добрынина

– Так, я что-то не понял, – озадаченно поскреб затылок старик. – Этот малец мне что, угрожает?

– Нет, хотя стоило бы, – хмыкнул Райан, довольно хлопая меня по плечу. – В округе действительно пропадают дети Холмов.

– Вот оно что. – Лицо леприкона мгновенно стало серьезным. – Нет, наши все на месте.

А бывший полицейский поспешил пояснить:

– У них тут целая гильдия. Ворюг и мошенников.

– Бухгалтеров и финансистов.

– Я так и сказал. Вместо золота прячут прибыль. И все друг за друга горой. Поэтому их стараются не трогать. Так что мы тут вряд ли что-то найдем. Но если вдруг что-то узнаете...

– Да понял-понял, – прервал Райана старик и махнул рукой, мол, проваливайте уже.

А я про себя отметил, что он вроде как согласился с нами сотрудничать, но и ничего не обещал при этом. Хитрый жук.

День был до отказа заполнен беготней и разъездами.

После визита в контору вредного леприкона мы отправились по двум адресам из списка пропавших. Нам достались эпатажный художник, засветившийся в местной газете со статейкой под названием «Сказке конец» о том, что современность губит волшебство (в качестве аргумента присутствовала туманная отсылка на исчезновение «некоего чудесного создания, к коему автор был очень привязан») и тот самый садовник с феечками.

С художником нам не повезло: он оказался немного того. «Чудесным созданием», по его словам, была прекрасная дева, как две капли воды похожая на Грету Гарбо и живущая в его старом этюднике. А исчезла она сразу после того, как художник начал принимать прописанные его лечащим врачом лекарства.

А вот к садовнику мы съездили не зря.

Мистер Грин, добродушный пожилой джентльмен, обрадовался нам, как собственным внукам, угостил ароматным чаем с тимьяном и медом, и, вздыхая, посетовал:

– Да сам я виноват, старый маразматик. Хотел землю удобрить, да отвлекся и по рассеянности вместо удобрений подсыпал железной стружки. Вот феечки-то и улетели. Нежные они очень, железа на дух не переносят.

Мы с О'Ши переглянулись. Садовник, конечно, прибывал в почтенном возрасте, но впечатление рассеянного не производил. И «феечек», кстати, описывал будто по справочнику – небольшие, с обычную бабочку, похожи на крошечных сухощавых куколок – самые обычные цветочные пикси.

– Как же так вышло, отец?

Старик озадаченно поскреб затылок.

– Да прохожий меня окликнул, дорогу спросить. Вот мы с ним и разговорились. Он, видишь, словоохотливым оказался, а я и рад, мне тут скучновато порой бывает. Ну и вот...

Это показалось мне подозрительным.

– А как выглядел этот прохожий? – спросил я и почти не удивился, услышав ответ.

– Не помню, сынок. Говорю же, помутнение нашло. Как бес попутал. Эх... Вы уж скажите этим феечкам, если встретите, что я не со зла...

Расстраивать мистера Грина и сообщать ему, что шансов увидеть пикси почти нет, мы не стали. Он и так не слишком-то верил в их возвращение, а больше хотел поговорить по душам.

Пока мы шли к ближайшей автобусной остановке (тропы фейри, конечно, удобны, но не всегда ведут туда, куда тебе нужно) я все обдумывал рассказ старого садовника и сопоставлял со своим опытом.

Получалось, что некий колдун выманивает с насиженных мест волшебный народец, причем так хитро, что виновным при этом становится кто-то другой. Единственное, чего я не понимал, так это какон их завлекает? Вот вылетает целый рой рассерженных пикси и?.. Пришлось спросить Райана.

– Или у него есть хитроумный артефакт, или он сам имеет склонность к очарованию, – ответил он. – Не самый редкий вид дара. Почти у всех имеется в том или ином виде.

– И у тебя?

– А что, не заметно? – широко улыбнулся он. – Есть немного. Людей разболтать, да и на пикси, думаю, хватит, но не больше. С Бёрди не сравнить. Правда, ее очарование весьма специфично. Наш патер тоже определенным обаяниемнаделен, но использует его исключительно в миссионерских целях. Донни с Дэрианом, это и так ясно, фейри как-никак. Ну и ты вот... – с хитринкой в глазах закончил он.

Я адресовал ему скептический взгляд.

– Да-да, смирись, раз Бёрди в тебе его разглядела, значит, оно есть.

Я пожал плечами. Ага, не иначе у меня тоже особый вид очарования. Очень такой хм.. миленький.

Пока мы тряслись на автобусе, а потом шли пешком, я все рассматривал город и его обитателей. В целом все вокруг выглядело так же, как и раньше. Изредка только мерещилось что-то странное, тогда я прищуривался и замечал осторожные признаки присутствия в городе чудес: спрятанные от глаз обычных людей улочки или пристройки, плеск прозрачного хвоста в реке или козлиные копыта вместо черных туфель на ногах статной дамы, сопровождающей детей и собачку на прогулке. Дама заметила мой интерес и пренебрежительно фыркнула. Ну да, глейстиг не очень-то жалуют мужчин.

Мы заехали ко мне за вещами. Я предупредил мисс Паркер, что какое-то время буду отсутствовать и как раз думал, как бы так лаконично, но без намека на грубость объяснить ей ситуацию. Но этого не потребовалось: хозяйка дома махнула рукой, потом взъерошила мне волосы и улыбнулась понятливо и самую малость печально: «Видишь, ты все-таки увяз в чудесах по самую макушку, мальчик. С ними всегда так: беги, ни беги – все одно найдут».

С таким вот напутствием и с дорожной сумкой в придачу мы и отправились ловить такси.

– Заскочим сначала в агентство, – предложил Райан, – иначе Линдси меня живьем съест. Ну ладно, ладно... Я и сам скучаю по этой боевой девчонке, – добавил он, хотя я ни звука не произнес.

Пока эти двое общались в кабинете мисс Браун, я коротал время за чашкой кофе в компании младших сотрудников за обычными, ничего не значащими разговорами и то и дело поглядывал на часы. Спустя минут двадцать наша межведомственная парочка соизволила появиться.

– Привет, Арчи. У меня для тебя кое-что есть. – Линдси положила на стол передо мной два запечатанных конверта и украдкой поправила слегка растрепавшуюся прическу. – А кто такая Мейси?

– Одна... знакомая, – пробормотал я, едва сдерживаясь, чтобы не вскрыть послания прямо сейчас.

Тут же посыпались всякие дурацкие шуточки вроде «А ты парень не промах» и всякого такого.

– Пользуйся моментом и налаживай личную жизнь, – с серьезным видом посоветовала мне Линдси, – а то потом