Цвет ночи. Глубокий красный - Лера Виннер

— В общих чертах, — попробовав кивнуть, Эрика улыбаться перестала, потому что для такого было еще точно рано.

— И что ты об этом думаешь?

Мердок курил, предусмотрительно выпуская дым в сторону, но делал это как-то на редкость удачно, словно специально завешивался им.

— До недавнего времени я думала, что Мердоки в меру странные. Теперь убедилась, что в конец ебнутые.

— Сочту за комплимент, — улыбнулся указанный Мердок бледно, но вполне искренне, и от наметившегося было напряжения в один момент не осталось и следа.

Он опустил руку с сигаретой, как будто перестал отгораживаться, и в качестве ответного жеста, Эрика посмотрела на него прямо.

— Так что ты хотел мне сказать?

Джон помедлил, сбил пепел о край пепельницы, рассмотрел блик света в тонком обручальном кольце.

— В этом городе есть определенные правила, которым подчиняется даже Смотрящий. К счастью, Зейн ориентирован на мирное и максимально тесное сосуществование, но пока что именно я гарантирую, что оно будет таковым. Если касательно шамана есть нечто, о чем ты не сообщаешь ему из принципа, я должен об этом знать.

Он сделал паузу, давая возможность возразить, и коротко кивнул сам себе, когда возражений не последовало.

— Я не знаю, что конкретно у вас происходит, но он нужен мне уравновешенным и полностью вменяемым. Надеюсь, это тоже понятно.

Эрика неопределенно дернула плечом и снова посмотрела в потолок.

— Если я понимаю тебя правильно, то иди на хрен, профессор.

«Ну надо же», — было самой глупой и неуместной мыслью из всех теоретически возможных, но напрашивалась Мердоку отчего-то именно она.

Он ответил коротким хриплым смехом, при звуке которого Эрика позволила себе прикрыть глаза.

Над очередным собственным странным открытием и причудливых формах людской заботой она могла подумать после и желательно где-нибудь подальше отсюда.

Она уже собралась сказать, что ей, пожалуй, пора, пока не рассвело, но тут из библиотеки, словно почувствовав что-то, вышла Лив и одновременно хлопнула входная дверь.

Мокрые волосы Зейна спутанными прядями лежали по плечам. Разорванную рубашку он сменил на черную футболку со скромной и со вкусом вышитой эмблемой «Александрии» на груди, но в целом даже для вампира он выглядел слишком мертвым.

— Если захотите посмотреть, я оставил тварь в подвале «Александрии», — для начала он скользнул взглядом по людям, и только после задержался на Эрике.

Та не проявляла сколько-нибудь серьезного интереса, но выглядела в целом не так плохо, как можно было ожидать, вспоминая лужу густой темной крови и пожелтевший от боли единственный уцелевший глаз.

Ворот собственной рубашки, смотревшейся на ней одновременно вызывающе и притягательно, остался распахнутым, отчасти обнажая ключицы. Это наводило на непрошенные, неуместные, почти опасные в контексте ситуации вопросы. Осталась ли она такой же чувствительной к…

— Что, еще один? — Эрика прервала ход его мыслей сама, как будто дала отступить, и при определенном раскладе это могло бы быть даже смешно.

— К счастью, нет, но пришлось нырять за предыдущим.

— И как? — Мердок поднялся, непринужденно вроде бы опустив руку в задний карман.

Он все еще был насторожен так сильно, что Эрика открыла глаза полностью, чтобы понаблюдать эту картину в полной мере.

— Никак и ничего. Ни гнезда, ни кладки, ни партнера. Как будто он и правда был один, — Зейн этого напряжения то ли не чувствовал, то ли не обращал внимания, привыкнув.

Он ни о чем не спрашивал, не смотрел на людей выразительно, подчеркнуто держался невозмутимо, — четко в совместно заданной новой системе координат. Потерев висок, на котором обнаружились остатки использованной Лив мази, Эрика сделала вывод, что не хочет на все это смотреть.

— Ладно. Если будет что-то, что мне нужно знать, телефон включен.

Для того, чтобы подняться она успела сделать лишь полудвижение, и была тут же возвращена на диван ладонью Лив, оказавшейся на плече.

— Вы оба остаетесь здесь, это не обсуждается. И пока вы не сбежали пользоваться клыками по прямому назначению, есть разговор.

Рука с плеча неожиданно легким, странно естественным жестом скользнула в волосы, погладила по голове, и что ответить на такую фамильярность у Эрики не нашлось.

— Лив…

Этот тон Зейна она тоже помнила хорошо. Однако объяснить себе, насколько непредсказуем станет к вечеру голодный и раненый вампир, Лив не позволила, неопределенно махнув рукой в сторону ванной:

— Где фен ты знаешь.

Глава 17

После четвертой за ночь смены пришедшей в негодность одежды стало не то чтобы легче, но реальность наконец обрела очертания, которые Зейн, раз за разом погружаясь в грязную мутную воду, почти потерял.

С кухни пахло горячим вином, травами и сигаретным дымом, — если все равно уже никто не спал, Джон счел самым конструктивным решением пить, и желающих возразить ему не нашлось. Оттуда же доносился негромкий голос Эрики.

О чем она говорила с Кэт, было не разобрать, и до определенной степени это избавляло от искушения подслушать. И от этого же тянуло тяжелым стылым непониманием, которому он старался не давать воли.

Кровь Создателя — ни на что не похожее, самое желанное, самое надежное для любого вампира средство. Лучшее, безоговорочно эффективное лекарство в случае ранения или голода. Акт доверия и нежности наедине.

Истекая кровью на черном асфальте, Эрика от нее не просто отказалась. При попытке напоить силой она намеревалась сопротивляться всерьёз.

Через призму традиций случившееся казалось странным.

С учетом их совместного опыта — немыслимым.

Он не предлагал своему Творению кровь регулярно, и все же это случалось. Становилось маркером их особенных моментов, чересчур интимных для того, чтобы чувства и мысли можно было достойно облечь в слова.

И все же она отказалась. Рыча от боли и не отдавая себе отчета в происходящем, свой отказ Эрика осознавала хорошо, и это выбивало почву из-под ног сильнее, чем любые слова или обряды.

Значило ли это, что дело все же дошло до переливания, и теперь они не связаны ни кровь, ни смертью, ни разумом?

Или было просто упрямством, желанием бросить и без того очевидное «Я в тебе не нуждаюсь» в лицо?

Первое не исключало второго, но все же Зейн убедил себя не делать поспешных выводов.

Повреждения оказались не столь критичны, хотя и были болезненны. Она быстро восстанавливалась сама, хотя кровь ей, безусловно, вечером понадобится, и нужно будет успеть отловить ее на закате, чтобы дать