Жены проклятого рыцаря. Наложница верховного рыцаря - Анна Гале

— Герберт, а был ли угон? — ослепительно улыбнулась Лиля.

Всё пошло не так! Судьи расслабились и потихоньку перешучиваются. А ведь начало казалось таким многообещающим. Надо поймать момент и влезть с репликой, которая всех взбесит.

Только этот запах… От него путаются мысли. Хоть бы глоток свежего воздуха! Красные судейские мантии уже расплываются перед глазами, то приближаясь, то отдаляясь.

— Татьяна одолжила у меня авто, — произнёс Герберт. — Разрешения она действительно не спрашивала, но будем считать, что я позволил девушке посидеть за рулём. Тем более, я сам не раз возил её в этой машине.

Я собиралась возразить, но не успела. Лиля тут же подхватила:

— Это обвинение можно опустить. А что до попытки побега… — защитница коротко рассмеялась. — Посмотрите на эту девицу! Такая, как она, ни за что бы не сбежала, понимая, что мы начнём искать её у родственников и друзей. Она не стала бы подвергать опасности своих близких. Татьяна поехала в парк, где погиб её муж, не зная, что тела забирает земля Грааля. Да и вообще что могла знать вдова Вильгельма при таком количестве запретов? Всем известно, что рыцарь Чаши не имеет права открыть супруге правду о себе и своё имя. Потому они так редко берут жён из мира, предпочитая жениться на дочерях своих соратников. Те уже всё знают, и таиться перед ними не нужно.

Вот оно! Дождалась! Теперь мой выход. Надо только собраться…

— Я могу дополнить это выступление? — борясь с дурнотой, через силу улыбнулась я.

— Конечно, нет, — резко ответил Анорм.

— Председатель, обращаюсь к тебе. Ты поклялся, что дашь высказаться всем желающим, — напомнила я.

Лиля смотрела на меня так, будто готова была разорвать в клочья. Вика оперлась на локти и внимательно изучала рисунок на стоящем рядом с ней подсвечнике. Вот и правильно, Викуся, как раз тебе лучше помолчать во время суда.

— Речь шла о том, что высказывать своё мнение будут судьи Грарга, — иронически прищурился председатель. — Но если желаешь дополнить выступление защитницы, я не возражаю. Можешь начинать убеждать нас в своём полном неведении, развлеки совет.

— Я не собираюсь этого делать. Наоборот, хочу сказать, что знала, какому служению посвятил жизнь мой муж. Он рассказывал мне о святом Граале и о вашем проклятом ордене. Я оказалась в парке во время боя, потому что пыталась убедить Вику прервать вселение.

— Достаточно! — оборвала меня Лиля. — Тебя все поняли. Напомню, что зачастую курортные романы продолжаются дольше, чем этот брак. Вы хотите наказать ничего не соображающую восемнадцатилетнюю девчонку за то, что она три дня прожила с нашим врагом? Так это не относится к делам совета судей, слишком уж мелко для нас, господа.

— Ты права, Лилиана, по сроку это даже не курортный роман, — неторопливо произнёс Анорм. — Но дело в том, что девчонка всё прекрасно соображает и даже не скрывает этого.

— Благодарю, — я холодно кивнула ему.

— Замашки королевы, — хмыкнул председатель.

— Есть вариант, который устроил бы совет, — вмешался длинноволосый растрёпанный парень. — Отречение.

— Раз это даже не курортный роман, отречение вполне возможно, — благосклонно согласился председатель. — От тебя требуется одно, — он повернулся ко мне. — Снять обручальное кольцо, бросить его на пол и сказать, что ты отрекаешься от брака с врагом Грарга. Этого вполне достаточно, чтобы закончить совет. После исполнения права победителя ты вместе с сэром Гербертом присоединишься к нашему празднику.

— У меня нет желания присоединяться к вашему празднику, — резко перебила я. — Кольцо с меня можно снять только силой. А от мужа я не отрекусь, я — жена рыцаря святого Грааля Вильгельма, врага Грарга. И это значит, что я тоже — враг вашего трижды проклятого Грарга.

— Сколько раз на советах звучали проклятия нашему повелителю… Но он и так проклят, ваши проклятия делают его ещё сильнее, — бесстрастно сказал Анорм.

— Безумству храбрых поём мы песню*, — вполголоса прокомментировала Лиля (*цитата из «Песни о Соколе» Максима Горького).

— Что? — озадаченно переспросил председатель.

— Это цитата одного революционного поэта, — объяснил Анорм.

— Итак, жертва отказалась от отречения, а победитель не желает ни с кем делить своё право, — подвёл итог председатель. — Обвинитель, хочешь ещё что-нибудь сказать?

— Нет, — Анорм подошёл ближе. Сквозь чад благовоний и туман перед глазами я различила усмешку на его лице. — Лили права, всё это слишком мелко для серьёзного приговора.

Что⁈ Он отступился? Не настоял, что мне требуется особо страшная кара? Я пыталась осознать весь ужас происходящего, но в голове вертелась только одна мысль: «Придётся жить». Может, ещё не всё потеряно? Приговор ведь не вынесен.

— Слово предоставляется судье. Напоминаю, Инесс, по законам Грарга за дерзость должно последовать наказание. Постарайся совместить его с правом победителя, — напутствовал председатель.

— Победитель может быть палачом, — кивнул Анорм. — А если сэр Герберт откажется — всегда найдётся замена.

Инесс задумчиво посмотрела на напряжённого Герберта, на посеревшую Вику, на безмятежно улыбающуюся Лилиану, затем перевела взгляд на меня.

«Ну давай же! Нужен такой приговор, чтобы Герберт точно отказался его исполнять, — мысленно подбодрила я. — Вспомни, как я разговаривала с тобой, отомсти через меня Лилиане, в конце концов».

— Моё решение таково: в течение не менее пяти минут весь совет должен слышать, как кричит… — Инесс запнулась, — или хотя бы стонет жертва. Палач действует по своему усмотрению, но результат обязателен. Далее — по обычному ритуалу. После исполнения права жертву выводят к совету, и она сидит на своём месте до рассвета.

— Я согласна с приговором, — холодно произнесла Лиля.

— Я тоже, — сказал Анорм, усаживаясь на место.

Остальные молча подняли руки.

Сначала пытка, потом — ещё худшая пытка, а затем Герберт снова притащит меня сюда. Почему-то никаких эмоций приговор не вызвал. Мысли вяло ворочались в голове, всё снова стало безразлично. Придётся жить — вот самое страшное. Остальное неважно.

— Все — за, — удовлетворённо кивнул председатель. — Приговор вступает в силу. Герберт, возможно, ты желал бы отказаться от условия пяти минут и передать это дело кому-то другому? Зная о твоей слабости к жертве, думаю, тебе не хотелось бы…

— Напротив, — спокойно произнёс Герберт. — Я выполню приговор полностью. Лилиана, будь любезна, приведи жертву в порядок. Вика, пожалуйста, приготовь спальню.

Викуся вылетела в коридор. Невероятно наглая просьба Герберта меня ошеломила, а подруга и бровью не повела. Неужели он заранее договорился об этом с Викой?

Лиля подошла ко мне и встряхнула за плечо.

— Пошли!

— Герберт, обращаюсь к тебе при всём совете! — я понимала, что хватаюсь за соломинку, но вдруг именно эта соломинка окажется крепче бревна? — Передай кому-нибудь право победителя!

Во внезапно наступившей