Жены проклятого рыцаря. Наложница верховного рыцаря - Анна Гале

— Конечно, нет.

Они с Лилей обменялись весёлыми понимающими взглядами.

— Герберт, не забудь об условии пяти минут, — строго напомнила Инесс. — Знаю, что ты не слишком серьёзно воспринимаешь совет судей, но приговор нужно исполнить.

— На таких условиях — хоть двадцать пять минут! — он рассмеялся.

— Герб, Пичужка, в принципе, готова. Но я должна привести её обратно к совету, а тебе желательно ждать там, чтобы сразу же удалиться с ней в комнату, — сказала Лиля.

— Я там буду, — пообещал Герберт. — Синичка, — он подошёл вплотную и положил мне руки на плечи. Я невольно вздрогнула от его прикосновения. — Какая привлекательная жертва…

Герберт провёл рукой по моей щеке.

— Убери руки! — я добавила несколько ругательств и машинально размахнулась.

Он молча перехватил мою руку и с улыбкой качнул головой.

— Пичужка, а ты начинаешь мне нравиться, — ухмыльнулась Лиля. — В таком полувменяемом состоянии ещё способна адекватно на него реагировать. Не трать силы зря. Сейчас Герб не позволит влепить себе пощечину, это означало бы очередное оскорбление рыцаря Грарга и продолжение совета.

— Она всё-таки напугана, — с сожалением произнёс Герберт. — Я чувствую её страх. Не бойся, Танюш, больно не будет, я обещаю.

Я почувствовала, как губы кривятся в усмешке. Ещё как будет. Если было больно с любимым мужем, то как же будет с Гербертом? Да ещё и те пять минут…

— Не веришь? — он широко улыбнулся. — Маленький аванс.

Герберт внезапно наклонился и поцеловал меня в губы. Я пыталась отстраниться, вырваться, он удерживал меня мягко, но крепко. Голова кружилась всё сильнее, и странный запах до сих пор щекотал горло. Когда я пришла в себя, Герберт уже отстранился и смотрел на меня с насмешливой улыбкой. Кажется, я отвечала на его поцелуй, мои руки были обвиты вокруг его шеи.

— Браво! — усмехнулась Лиля. — И бис!

— Обойдёшься, Лили, — Герберт хмыкнул. — Остальное будет происходить за плотно закрытой дверью. И я категорически против того, чтобы меня в это время показывали кольца судей.

— Герберт, пожалуйста, передай право Анорму, — я в ужасе отступила от него. — Тебе что, не нужна лишняя жизнь?

— Не говори ерунды, Синичка, — отмахнулся Герберт. — Начало тебе понравилось, и это хорошо. Вот если есть какая-нибудь просьба насчёт права — не стесняйся. Что в это время делать? Или, наоборот, не делать? — он подмигнул мне. — Подумай, в спальне скажешь.

Синичка… Перед глазами встало лицо Вильгельма. Я как будто слышала его голос: «Синичка, любимая…» Ненадолго притупившаяся боль в груди сделалась почти невыносимой.

— Есть просьба. Тебе это ничего не будет стоить, — еле ворочая языком, проговорила я. — Просто не называй меня Синичкой.

— Хорошо, — понимающе кивнул Герберт. — Как ещё не называть?

— Что?

— Я спрашиваю, как ещё тебя не называть? Твой супруг других, более ласковых слов не употреблял? — в его голосе прозвучали иронические нотки.

— Прекрати, Герб, — Лиля поморщилась. — Тебе-то какое дело? Надеюсь, ты в состоянии хотя бы до утра не называть её Синичкой? Это тебе действительно ничего не будет стоить.

— Где только Вильгельм нашёл эту девицу? Чистая душа, — пробормотала Инесс.

— Лили, ты не перестаралась с запахами? — Герберт внимательно посмотрел на меня.

— Нет, в самый раз. Часа полтора проблем с ней быть не должно.

О боже! Какой гадости я там нанюхалась? Я хотела спросить об этом у Лили, но не смогла, язык не слушался. Да ещё и глаза начали слипаться, хотя спать я совсем не хотела.

Сильные руки приподняли меня и посадили на что-то мягкое. Кажется, это Герберт усадил меня в кресло.

— Герб, ты доволен результатом совета? — как сквозь сон донёсся до меня голос Лили.

— Конечно, дорогая!

— Тогда я сейчас при свидетеле трачу последнее желание.

— Желание? — с любопытством переспросила Инесс.

— Да. Когда Герб приехал за мной после скандала с разводом, то сказал, что должен мне четыре любых желания.

— Лилиана, это было около века назад…

— Одно осталось, я экономная. Вот сейчас его и озвучу. Герб, я хочу курить в квартире, даже если рядом находишься ты.

Он фыркнул.

— Надо же так бездарно истратить последнее желание, Лили! Ну, кури, договорились. Син… Татьяну приведёшь через пять минут. По-моему, Вика ещё в спальне, сейчас пойду забирать её оттуда.

Упоминание о Викусе дало мне силы открыть глаза.

— Как ты мог… заставить Вику… подготавливать для этого спальню? — с отвращением проговорила я. — Ты унизил её перед всем… вашим элитным сбродом!

— Она не против, — спокойно ответил Герберт. — У нас это не считается унижением. По мне, так пусть Вика лучше перестелет диван, чем сидит среди членов совета и слушает их разговоры.

Через пять минут я вышла к судьям в дурацком пеньюаре Лили. Ноги еле двигались, я старалась идти твёрдо и не опускать глаз. Впереди величественно плыла Инесс, сзади — судья Лилиана. Кошмарный запах благовоний снова наполнил лёгкие, ещё сильнее закружилась голова.

Герберт стоял у окна. Ну зачем ему далось это право? Викуся была уже не такая бледная. Она незаметно подмигнула мне, глаза у подруги стали почти весёлыми. Я устало отвела взгляд. Видимо, посвящение Граргу калечит не только душу, но и мозги.

Члены совета шептались, обмениваясь выразительными взглядами.

Герберт шагнул навстречу. Нет, только не он! Он может заставить меня забыться и только что доказал это. Пусть лучше мне будет больно, страшно и мерзко, чем я расслаблюсь с убийцей моего мужа.

— Герберт, я ещё раз прошу тебя перед советом, — мой голос задрожал, выдавая панику. — Уступи право победителя.

— На редкость говорливая жертва, — заметил председатель.

— И на редкость выносливая, — буркнула Инесс. — Быстро продышалась.

— Не могла она продышаться, — невозмутимо возразила судья Лилиана. — Силы собрала — это да, но их хватит ненадолго.

— Сэр Герберт, предложение о жизни в силе, — серьёзно добавил Король.

— Этот вопрос не обсуждается, — резко бросил Герберт.

Он схватил меня за запястье и вытащил из кухни. Вслед нёсся чей-то смех. Рыцарь Грарга молча завёл меня в спальню, приобняв за талию.

Да уж, Вика постаралась создать комфортную обстановку. Неяркий свет ночника, свежее бельё на диване и никаких следов пребывания здесь самой Викуси. Даже их с Гербертом фотография, стоявшая на компьютерном столе, исчезла.

Мысли текли всё медленнее, глаза опять слипались. Ощущение было такое, будто я в полудрёме вижу обрывки снов.

Как же кружится голова! Я схватилась за что-то, рука скользнула по прохладной гладкой ткани.

— Не рви мантию, — шепнул Герберт и мягко поддержал меня. — Так, моя хорошая, это мы снимем сразу. Лили будет долго вспоминать мне, если её