Убить злодейку. Том 1 - Савольсэн

повлечет за собой новые неприятности. Если ее организацией занимается двор его величества, то Эрида Мизериан фактически становится членом императорской семьи, и о расторжение помолвки больше не могло быть и речи.

Насколько я помнила, Эрида и наследный принц в романе так и не поженились, но и о разрыве помолвки упоминаний не было.

Интересно, если я разрушу эту договоренность, то будет ли это частью закона прописанной жизни? Ведь все, что делала Эрида, будучи невестой наследного принца, сводилось к издевательствам над Еленой. А этим можно заниматься и после разрыва, не так ли? Просто возмутительно, как меня используют в качестве топлива для разжигания любви этой сладкой парочки. Причем принцу и Елене это было необходимо, но в итоге страдать от этого приходится именно мне. Почему все это так несправедливо? Это как в поговорке: одним вершки, а другим корешки. Разве я хотела этого брака? Все было заранее решено между семьями!..

От раздражения я вскрикнула и пнула кровать, но тут в дверь постучали. Стало неловко.

– Кхм-кхм… Кто там?

– Это… Я, – ответил Энакин.

– Что случилось? – спросила я.

– Моя младшая сестра… Хочет увидеться с вами.

Может, она что-то узнала?

Я сразу же поднялась. В этом мире, полном раздражающих мелочей, это известие стало глотком свежего воздуха. Правда, предстоящая встреча вызвала у меня беспокойство. Если позвать девочку сюда – нас увидит слишком много любопытных глаз, а если отправиться к ней в квартал, то тут уж я буду слишком выделяться. «Хочешь спрятать дерево – спрячь его в лесу», – гласит народная мудрость. Нужно выбрать место, где вечно толпятся люди, и никто не обратит на нас внимания… А что, если…

– Передай ей, чтобы она пришла в самую крупную кондитерскую в стране.

– Понял.

«Лаут» – величественное пятиэтажное здание, настоящий кондитерский дворец, затмевающий все прочие заведения подобного рода. Его фасад, выполненный в нежных кораллово-розовых тонах с изящными белыми молдингами[3], напоминал изысканное украшение праздничного торта.

На первом этаже находилась пекарня и прилавок для покупателей, которые брали выпечку с собой. Полноценный магазин начинался со второго этажа. На нем выставляли хлеб, а на третьем – десерты. Все было разложено на отдельных пронумерованных подносах. Посетители могли выбрать понравившуюся сладость, записать ее номер и отдать список заказов на выходе. После этого можно было забрать свои покупки на первом этаже или остаться и насладиться ими на верхних этажах.

На четвертом этаже обычно сидели зажиточные горожане, а пятый предназначался для знати, хотя они чаще всего отправляли за заказами слуг. Интерьер здесь отличался: четвертый предлагал просторную открытую планировку, а пятый – отдельные комнаты для посетителей.

Хотя я могла воспользоваться пятым этажом, взяв на время одну из комнат, это казалось слишком рискованным. Поэтому я решила остановиться на четвертом. Люди там обычно были заняты своими разговорами и мало обращали внимания на окружающих.

Я сменила наряд на более скромный, спрятала волосы под широкополой шляпой и выбрала неброские украшения. Без макияжа и корсета я выглядела достаточно неприметно.

Пройдясь по второму и третьему этажам, я выбрала несколько аппетитных десертов, а затем направилась на четвертый этаж. Там, сделав заказ, я села за столик. Через некоторое время слуга принес выбранные лакомства и начал аккуратно расставлять их. Для этого он использовал пятиярусную стойку – предмет роскоши, доступный лишь дворянам, тогда как простолюдины довольствовались трехъярусными. На ней аккуратно расположились сконы[4] со взбитыми сливками и джемом, пирожные, кексы, карамелизированные фрукты и крампеты[5]. Когда слуга расставил чайные чашки и чайник, я заметила приближающихся Энакина и его младшую сестру. Девочка, завороженная окружающим ее великолепием, с увлечением разглядывала десерты и мебель.

– Садитесь.

– Ч-что? А… Да…

Она поспешно села, а Энакин встал позади. Конечно, это было лучше, чем если бы он просто стоял за моей спиной, но все равно со стороны выглядело странно. Зачем привлекать к себе столько внимания в людном месте, особенно учитывая то, что я пытаюсь сойти за богатую простолюдинку?

– Ты тоже садись.

– …И я тоже?

– Или будешь стоять на проходе и мешать? Сядь. Глаза мозолишь.

Энакин, поколебавшись, придвинул стул и сел рядом. Мебель, очевидно, была рассчитана на женщин, и стул оказался ему маловат, но это было уже не моей заботой.

– Ты хотела меня видеть?

– Да. Нам удалось узнать, где сейчас живет первосвященник, о котором вы спрашивали.

– И где же?..

Девочка огляделась по сторонам, а затем быстро достала из кармана записку и протянула ее мне. На ней было написано: «Бонитэо». Это была малознакомая мне провинция, и я решила посмотреть ее расположение на карте позже. Я уже собиралась забрать клочок бумажки себе, как вдруг она выхватила ее обратно и проглотила. Я была настолько ошеломлена, что не могла выронить и слова, но девочка просто невозмутимо улыбнулась в ответ.

– Вы ведь сами сказали, что главное – строгая конфиденциальность. Даже я теперь не знаю, что там было написано.

– А если тебе будет плохо после этого?..

– Да ладно вам, – улыбнулась девчонка. – Я с детства питаюсь объедками с улицы. Разве может мне навредить маленький кусочек бумаги?

Ее дерзость показалась мне забавной. Я протянула ей чашку чая, посчитав, что после хорошей работы она заслужила награду.

– Ешь столько, сколько захочешь. Если останется, можешь взять с собой.

– Правда? Можно все съесть?

– Именно для этого я столько и заказала.

Девочка обрадовалась и принялась торопливо набивать рот едой. Я переживала, что она может подавиться, но промолчала. Энакин же внимательно посмотрел на меня, после чего я предложила и ему:

– Если хочешь, можешь тоже попробовать.

– Нет, спасибо. Но…

– Но?

– Что вы собираетесь делать дальше? До нужного места две недели пути, не меньше.

– Две недели…

Ровно через две недели должна состояться церемония совершеннолетия Эриды. Возможно, стоит подождать ее окончания. Пока я размышляла, девочка подняла руку.

– Я могу отправиться вместо вас.

– Нет. Я хочу поговорить с первосвященником лично.

Хотя он и ушел на покой, он все равно оставался первосвященником и, увидев меня, мог сразу понять, что я иномирянка. Это должно было упростить разговор.

Я жестом дала знак Энакину, и он передал девочке мешочек с монетами.

– Это обещанная плата.

– Спасибо!

– Смотри, не укради ни одной монеты. Все нужно отнести информатору. Свою долю получишь отдельно.

Она явно расстроилась, что нельзя оставить себе часть денег. Видимо, действительно думала о краже.

– А серьги ты продала?

– Нет…

– Почему?

– Мне жалко. Это первая вещь, заработанная честным трудом, которую у меня не отобрали.

Значит, она и вправду воровала. Я бросила осуждающий взгляд на