Убить злодейку. Том 1 - Савольсэн

– Ее отец был таким. Пил, играл в азартные игры, заставлял ее попрошайничать и воровать, а потом отбирал все заработанное.

– Ты живешь с ним?

– Этот отброс напился, затеял драку и помер. Тьфу! – она привычно сплюнула на пол, а потом быстренько затерла след ногой. – Раньше я жила с родственником, который брал с меня плату за жилье, но теперь я сама себя защищаю.

– Но ты ведь еще не достигла совершеннолетия.

– Да какая разница. Если бы взрослые действительно заботились обо мне, это было бы другое дело. Но они только и думают о наживе. Дети из трущоб с малолетства зарабатывают себе на жизнь, я тоже справлюсь.

Ее уверенность не оставляла мне выбора, и я просто кивнула.

Тут я заметила, что зал оживился. Подняв голову, я увидела, как в нашу сторону идут Елена и Гибрис. Быстро натянув шляпу, чтобы скрыть лицо, я надеялась, что они меня не заметят. Кажется, так и произошло.

– Господин первосвященник! Позвольте проводить вас на верхний этаж! – предложил официант, узнав Гибриса. Обычно он предпочитал уединение и либо ел наверху, либо заказывал еду с собой. Но Елена, одернув спутника, отрицательно покачала головой.

– Ох, нет! М-мы будем есть здесь. Правда?

– …Принесите сюда, пожалуйста.

Когда официант удалился, Елена что-то тихо прошептала. Я, в свою очередь, толкнула Энакина в бок и спросила:

– Что она сказала?

– Говорит, если ты не дворянин, то подниматься на пятый этаж нельзя, могут наругать.

– С ума сойти, ну серьезно…

Теперь я вспомнила, что в середине романа Елена еще не знала, что Гибрис – первосвященник. Но как можно было этого не знать? Первосвященники отличаются от обычных священников даже униформой! Официант, очевидно, все понял с первого взгляда. И как можно было остановить его, если он уже предложил проводить их? У Елены, похоже, было непреодолимое желание совать нос не в свои дела.

Вскоре перед новоприбывшей парочкой появилась стойка с пятью ярусами. Как первосвященник, Гибрис имел право на дворянское обслуживание. Елена же, видимо, просто не знала, в чем заключается различие между стойками. В любом случае это поняли другие и атмосфера вокруг изменилась. Люди, беседующие между собой, начали украдкой посматривать на Гибриса и Елену.

Гибрис был известен как самый молодой первосвященник в истории. Но даже если отбросить это, сложно было не обращать на него внимания.

Елена была прекрасна: серебристые волосы, сияющие, как лунный свет, притягивающие взгляд фиолетовые глаза и лучезарная улыбка, будто способная растопить сердце каждого.

Гибрис, сидящий напротив, был не менее привлекателен. Черные, как ночь, длинные волосы и кожа цвета топленого шоколада в сочетании с резкими чертами лица делали его похожим на королевскую особу восточной страны. Его одежда – строгий наряд первосвященника, отороченный золотой каймой, – должна была придавать ему суровости, но, напротив, создавала соблазнительный образ.

Они заговорили. Энакин посмотрел на меня, словно спрашивая, не хочу ли я узнать содержание их беседы, но я покачала головой. Все и так было очевидно: «Я думаю, что все смотрят на тебя, Гибрис, потому что ты очень красивый»; «Если уж кто-то нравится, почему бы и не посмотреть?»; «Сладкое ведь поднимает настроение, как можно его не любить?»; «Не обращай внимания на чужие взгляды». И дальше в том же духе… Очередная порция нежных и ангельских слов. Когда такая прекрасная девушка говорит такие сладкие речи, не влюбиться в нее просто невозможно.

Тем более Гибрис способен видеть цвет души. Если души обычных людей желтые, то душа Елены сияла великолепным золотом, несравнимым ни с чем. Стоило бы спросить, какого цвета моя душа…

Гибрис улыбнулся. Конечно, даже он мог улыбаться, но чтобы настолько ласково… Неужели даже Алекто с вечно угрюмым выражением лица и тот же холодно ухмыляющийся и учтивый Ясон… Улыбались так же искренне, если смотрели на Елену?

Я почувствовала себя странно. Не то чтобы меня ненавидели, но становилось очевидным, что одну лишь меня не любят. Было тяжело ощущать эту беспомощность. В этом мире не было никого, кто бы поддержал меня, кроме Елены. Хотя нет. Один такой человек все-таки есть.

Когда мы вышли из Лаута и проводили девочку, я тут же понеслась в лавку ведьмы. Энакин следовал за мной, но я не могла остановиться. Мысли в голове путались.

Когда я добралась до магазина Медеи, он оказался заперт.

– Открой!

– Госпожа…

– Открой же!

Я стучала так, словно собиралась выбить дверь. Если бы у меня поблизости оказалось что-то тяжелое, я бы разбила окно. Проходящие мимо люди украдкой смотрели на меня, но тут же отворачивались и шли дальше своей дорогой. Наверное, думали, что я сумасшедшая.

– Да ты…

Когда кожа треснула и начала кровоточить, Энакин молча перевязал мои раны платком.

Дышать было так трудно, словно меня душили. В отчаянии я вырвалась из рук рыцаря и вцепилась ногтями в деревянную дверь. Прошу…

– Да ты же обещала помочь мне, когда я буду в опасности…

Порой случались дни, когда во мне просыпалось странное желание. Умом я понимала, что все это не нужно, но душу терзала жажда обладать тем, что было у других детей. Я не испытывала симпатии к викингам, но их маленькие фигурки, которые использовались во время школьного спортивного фестиваля, притягивали взгляд. И хоть я и не любила сладкую вату, хотелось просто держать ее в руках. Бренды не имели значения, но настойчивое желание попросить у родителей популярную штучку, что была у каждого, меня не отпускало.

Со временем пришло осознание истинной потребности: мне нужно было подтверждение любви. Пусть вещь будет бесполезной, но знание, что ради моего счастья родители готовы исполнить любую прихоть, согревало душу. Хотелось верить, что они будут на моей стороне, даже если я поступлю неправильно.

– Пожалуйста…

Дыхание сбивалось. Эмоционально я была настолько истощена, что хотелось перекусить язык и просто умереть.

Нужен был кто-то, кто бы видел настоящую меня. Кто-то, знающий и принимающий. Хоть один человек, готовый встать на мою защиту. Поэтому я и побежала к единственной, кто могла помочь, но ее дверь оказалась заперта.

На землю под ногами падали маленькие капельки, и я подумала, что, наверное, пошел дождь. Взглянув на чистое небо, я поняла, что это были мои слезы. Энакин молча наблюдал за мной. Хотелось раздраженно огрызнуться: «Чего смотришь?» Но он вдруг задал простой вопрос, не используя никаких слов утешения или пустой поддержки:

– Вы хотите, чтобы дверь открылась?

Я лишь молча кивнула. Рыцарь попросил меня отойти. Едва я сделала несколько шагов, как он извлек меч и обрушил его на