Битва за Москву - Михаил Дорин

На них постоянно появлялся густой нагар. Так что мотористам и механикам приходилось его чистить стальной щёткой. И делали они это чуть ли не после каждого вылета, иначе мотор начинал чихать и терять обороты при манёврах.

Я подошёл поближе, стараясь сильно не шуметь.

— Не заработался, Акимович? — улыбнулся я.

Мой механик повернулся и чуть не выронил гаечный ключ. Глаза под густыми седыми бровями округлились.

— Батюшки-светы! Командир? Андрюшка! — выдохнул он и проворно спрыгнул со стремянки, совсем не по своему возрасту.

Он подошёл ко мне, на ходу вытирая огромные кулаки ветошью, и одним движением обнял меня. Я непроизвольно охнул и скривился. Но было приятно осознавать, что человек по мне скучал.

— Ты уж не серчай, что не по уставу, — сказал Акимович, закончив с объятиями.

— Да ладно. Я тоже соскучился. Хотя всего-то два дня прошло, а как будто и больше. Как тут обстановка?

Степан Акимович выдохнул и поставил руки в боки. Я пожал руку мотористу и поздоровался с ещё несколькими людьми, которые подошли к самолёту и захотели узнать, где я был.

— Николаич, а ведь гутарили сначала ерунду всякую. То сбили тебя над переправой, то сгорел соколик. Этот, прости Господи, Ведерников толком ничего сказать не может, а только из штаба в штаб ездил, — возмущался Акимович.

— Вроде за меня сразу позвонили. Мол, в расположении Оперативной группы на Ярцевском направлении. Прибыл бы раньше, да бои тяжёлые были. Минское шоссе бомбят без остановки. Вот сегодня меня, как авторитетного человека по воздуху и доставили, — показал я на У-2.

Лётчик в звании сержанта уже закончил заправку топливом и готовился улетать.

Акимович улыбнулся и тут же осмотрел меня.

— Тю, а форма-то явно в бою побывала, да командир? — заметил старшина.

Ни он один заметил, что на форме есть заплатки

— Два дня ходил в шароварах из интендантского резерва, пока стирал, сушил и штопали её.

Немного поговорив, ребята разошлись, а Степан Акимович вернулся к своим свечам.

Я подошёл вплотную к ЛаГГ-3 Коровина с бортовым номером 31. На вид самолёт лучше пока не выпускать. Хоть он и заклеен везде, и заправлен, и даже не течёт, но двигатель требует чуть ли не полной переборки и проверки.

Тут со стороны расположения полка раздалось знакомое пыхтение и звон алюминиевой посуды. Из-за кустов вырулил наш главный «кормилец» и просто ровный парень Сенька Кац.

Поверх застиранной формы на красноармейце болтался белый фартук. В своих щуплых руках он героически нёс армейский термос и таз с чистой посудой и приборами.

Увидев меня, Арсений застыл, и тазик с термосом упали на землю.

— Товарищ лейтенант! Или у меня галлюцинации на фоне стресса, или вы таки тут! Здрасьте вам, товарищ Михайлов. И шоб вы были у нас здоровы. От чистого сердца вам желаю! — выпрямился передо мной Сенька, отдавая мне честь.

Я улыбнулся и пожал Арсению руку.

— И тебе не хворать, Сеня. Спасибо за пожелания.

— Заметьте, я ничего не прошу взамен. Но вы таки мне лучше скажите, почему от вас так пахнет, будто вы уже были у товарища Рубель? Но даже те, кого обрабатывает товарищ Рубель, так не пахнут.

Безобидный этот парень, Сеня. Но он мне кое-что напомнил, касаемо нашего старшего военфельдшера.

— Много будешь знать — скоро состаришься, — похлопал я парня по плечу.

— Намёк понял. Умолкаю, — поднял руки красноармеец.

В этот момент из-под крыла ЛаГГа вынырнул ещё один моторист, вытирая руки грязной ветошью.

— Сеня, кончай зубы заговаривать командиру! Ты чего приволок? Снова перловку? Макароны ведь по-флотски должны были быть.

Арсений мгновенно переключился. Его глаза сверкнули, и он осуждающе посмотрел на моториста, уперев руки в бока.

— Нет, вы посмотрите на него, товарищ лейтенант! Ему макароны по-флотски подавай! Я принёс ему шикарный пшённый кулеш с тушёнкой, шоб у него руки не дрожали гайки крутить…

— Тушёнка у тебя там только в мечтах пробегала, жмот ты! — огрызнулся Витька, подбираясь к термосу с котелком наперевес.

— Неблагодарный ты, Витенька. Повар, между прочим, солидный человек, этот кулеш грудью закрывал от атак мессеров.

— Это ж когда на нас мессеры нападали в последний раз, Сенька? — спросил Акимович у Каца.

— Неважно когда, но повар защищал…

Да, вот что значит вернуться в полк и попасть сразу на ужин.

Через пару минут я уже стоял рядом со входом в штабную землянку. Постучавшись, я спросил разрешения войти. Оказавшись в помещении, я увидел командира моего полка Резникова, его коллегу с полка Яков майора Зайцева и военного комиссара Волгина. Все трое склонились над картой и что-то обсуждали.

Когда я вошёл, все взгляды разом обратились на меня.

— Товарищ майор, лейтенант Михайлов после выполнения задания в расположение части явился! — доложил я.

Резников моргнул, будто бы не поверил в увиденное. Он глубоко вздохнул и широким шагом подошёл ко мне.

— Живой. Молодец, Андрей, — сказал командир и крепко, но аккуратно обнял меня за плечи.

— Спасибо, товарищ командир.

Комиссар Волгин уважительно посмотрел на меня, а командир полка Яков с любопытством заглядывал ему через плечо. Будто бы пытался меня разглядеть получше.

— Так, тебя на У-2 привезли? — спросил у меня Резников.

— Да. Вот бумага от командующего Оперативной группой…

— Не нужно. И в дивизии, и в армии уже все знают, что в 139-м полку служит лейтенант, который и на самолёте может летать, и на коне скакать, и установленный порядок доклада нарушать. Кому ты там дерзил? — спросил Алексей Семёнович, сложив руки на груди.

— Ну, танка не было, чтоб напролом проехать к командующему. Пришлось применить военную хитрость, — улыбнулся я.

— Хитрость, значит? Я бы назвал это смекалкой, — подмигнул мне Волгин.

— Или творческое мышление, — добавит майор Зайцев.

Резников кивнул и достал из нагрудного кармана папиросы «Казбек».

— Ладно. Как ты себя чувствуешь? — спросил у меня Алексей Семёнович.

— Нормально. К работе готов. Жалоб нет.

— Хорошо. Товарищ генерал-майор Рокоссовский смог дать бой на своём участке и остановить прорыв противника. Ну ты это уже знаешь, верно?

Естественно. Я ведь находился в штабе Рокоссовского.

Части его Оперативной группы опередили немцев. Немецкая колонна попала в «огневой мешок» на марше, потеряв десятки танков до того, как